Прошлое в настоящем или о дворцах юбиляра

[catok]

"Дворцы эти принадлежат благороднейшему и славнейшему из отроков этого города, красавцу из красавцев, умнейшему из умных, преисполненному неисчислимых достоинств и совершенств, непоборимому и непревзойденному знатоку географии и прочих наук, первейшему из ныряльщиков искуснейшему из пловцов и волейболистов, непобедимому чемпиону комнатного биллиарда и пинг-понга - царственному юному пионеру Вольке ибн Алеше, да славится во веки веков имя его и имя его счастливых родителей".
- С твоего позволения, - сказал Хоттабыч, которого распирало от гордости и счастья, - я хотел бы, чтобы ты, поселившись в этих дворцах вместе с твоими родителями, уделил и мне уголок, дабы твое новое местожительство не отделяло меня от тебя и я имел бы возможность во всякое время выражать тебе свое глубокое уважение и преданность.
- Так вот, - ответил Волька после некоторого молчания, - во-первых, в этих надписях маловато самокритики... Но это, в конце концов, неважно. Это неважно потому, что вывески вообще надо заменить другими.
- Я понимаю тебя и не могу не обвинить себя в недомыслии, - смутился старик. - Конечно, надо было сделать надписи из драгоценных камней. Ты этого вполне достоин.
- Ты меня неправильно понял, Хоттабыч. Я хотел бы, чтобы на доске было написано, что эти дворцы являются собственностью Роно. Видишь ли, в нашей стране дворцы принадлежат Роно... или санаториям.
- Какому такому Роно? - удивился старик. Волька неправильно истолковал восклицание Хоттабыча.
- Все равно какому, - простодушно ответил он, - но лучше всего Советскому. В этом районе я родился, вырос, научился читать и писать.
- Я не знаю, кто такой этот Роно, - произнес Хоттабыч с горечью в голосе, - и вполне допускаю, что он достойный человек. Но разве Роно освободил меня из тысячелетнего заточения в сосуде? Нет, это сделал не Роно, а ты, прекраснейший отрок, и именно тебе, или никому, будут принадлежать эти дворцы.
- Но пойми же...
- И не хочу понимать! Или тебе, или никому!
Волька еще никогда не видел Хоттабыча таким разъяренным. Его лицо побагровело, глаза, казалось, метали молнии. Видно было, что старик еле сдерживается, чтобы не обрушить свой гнев на мальчика.
- Значит, ты не согласен, о кристалл моей души?
- Конечно, нет. Зачем они мне дались, эти дворцы? Что я - клуб, учреждение какое-нибудь или детский сад?