Полиграф! Ты не прав!
Jan. 22nd, 2012 12:41 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
catokОригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
tarloeg в Полиграф! Ты не прав!
tarloeg в Полиграф! Ты не прав!Как и обещал, продолжаю следить за развитием истории "педофила" Макарова, активиста -полиграфолога Нестеренко, судей -борцов с педофилией и прочими фигурантами и обстоятельствами этой необыкновенной истории. Первой выпала из борьбы, и надеюсь , безвозвратно, психолог-фаллоаналитик Лейла Соколова.
Вдруг, в новогодние каникулы, когда все обычные люди пьют минеральную воду и катаются на лыжах, вновь возник на горизонте грозный полиграфолог Нестеренко. Его как эксперта-полиграфолога, благодаря которому был оправдан невиновный и осуждена виновная, упомянул журналист "Комсомольской правды" в своей статье http://kp.ru/daily/25814.3/2790337/.
Напомню себе и читателям, кто это такой. Говорят, что он послужил верой и правдой в органах МВД, а выйдя на офицерскую пенсию в расцвете сил, полный энергии и творческих замыслов, изучив в совершенстве заочно психологию (ну и ещё, чо там надо для диплома о втором высшем), стал экспертом-полиграфологом. Как звучит красиво и загадочно! Но у нас эта профессия, в отличие от профессии полицейского, государством не оплачивается. И Нестеренко начал зарабатывать сам. Не знаю, брал он патент, или не брал, платил налоги, или нет, это дело не моё, а налоговой инспекции и правоохранительных органов. Меня интересует совсем другое.
По рекомендации следователя к Нестеренко обратился подозреваемый Макаров с просьбой пройти исследование на полиграфе (лжеопределителе). Зачем следователь предложил Макарову пройти такое исследование? Что результаты исследования в принципе могли дать следователю? Исследование специалиста с точки зрения практики современного процесса является одним из самых "слабых" доказательств. Оно не имеет обязательной силы, оно может быть вообще отвергнуто из числа доказательств. Это что-то вроде мнения специалиста - учёного. Хочет следователь - читает, не хочет, не читает. Такого рода бумаги обычно приносят адвокаты для пояснения своей позиции, ссылаясь на те или иные авторитеты. Что вообще может показать полиграф? Только психофизические реакции человека на определённые вопросы.
Вариантов результатов два: 1. Макаров волнуется при ответе на определённые вопросы (выделяется пот, учащается сердцебиение, повышается температура); 2. Макаров не волнуется - температура постоянна, лицо не краснеет, пот не выделяется, сердце стучит как часы. Выводы, сделанные на основании этих результатов являются лишь толкованием специалистом реакций на определённые вопросы. То есть, рассматривая результаты тестирования на полиграфе, следователь и суд должны были не только проверить обоснованность назначения такого исследования, квалификацию и беспристрастность эксперта, вопросы, поставленные испытуемому, полученные ответы, соотнести их с психофизическими реакциями и дать всему этому оценку в совокупности с другими доказательствами, но и определить вероятность правильности работы прибора, эксперта и всех результатов исследования.
Таким образом, следователь вовсе не должен был давать такие рекомендации, поскольку никакой доказательственной силы мнение специалиста не имеет, а лишь подтверждает или не подтверждает другие имеющиеся в деле доказательства.
Дальше странности продолжаются. Специалист-полиграфолог (не эксперт! Эксперт - это лицо, назначенное следователем или судом в специальном порядке и предупреждённое об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения) рекомендует Макарову взять какого-то особого адвоката Богданова. Для чего? Зачем учёному для общения адвокат? Понятно становится, когда "учёный-вымогатель" в организованной группе с адвокатом получает "гонорар". 300 тысяч рублей за несколько часов непыльной работы. Я много лет отработал адвокатом. Уверяю вас, эксперты высшей квалификации и адвокаты с мировым именем таких гонораров не берут. Точнее, они бы взяли, но клиенты за научные или юридические услуги столько денег не дают. Никогда. Такие деньги даются за "решение вопроса". Отсюда - и необходимость соучастия адвоката, и повышенный "гонорар" за "дополнительное" исследование. Захотелось взять побольше - статья тяжёлая, а клиент (Макаров неправильно понял своё процессуальное положение : он не подозреваемый или испытуемый, а клиент, и должен платить деньги) платить не хочет. Отсюда - конфликт.
Дальше странностей ещё больше. Учёный провёл исследование, вероятность истинности которого процентов 70 (это мнение ведущего полиграфолога страны - Ю.Холодного). Есть данные, что гораздо ниже, около 50 процентов, то есть фифти-фифти, может, да, а может, нет). Учёный получил очень приличный гонорар (300 тысяч на пару с адвокатом), не получил желаемые 500 тысяч. Что же учёный делает дальше? Он бросается искать следователя, который ведёт дело Макарова (а может быть, он его уже знал? Невелик круг полиграфологов. А может быть, они заранее пообщались и договорились?). Находит и пишет донос, в котором обвиняет Макарова в совершении тяжкого преступления. То есть, Нестеренко превращается (или возвращается в свой истинный облик) из учёного-полиграфолога (лжеопределителя) в агента-доносителя ,что в процессуальном смысле должно было быть оформлено как свидетельские показания.
Опять-таки, это не предмет моего интереса. Это дело прокуратуры ( с точки зрения соблюдения законности при предварительном расследовании) и суда. Меня интересует другое. Истина. Поиск истины. Наука. Отделение науки от невежества,шарлатанства и мракобесия. Поиск истины в суде. Справедливость. Законность.
Должен ли полиграфолог (лжеопределитель) сообщать о совершении преступления, если ему об этом стало известно в ходе исследования? Это вопрос и права и морали. Удивлён, что ни один пишущий на эту тему не дал оценку этому обстоятельству.
Существует ст.316 УК РФ, устанавливающая уголовную ответственность за заранее не обещанное укрывательство тяжкого преступления. Так что же узнал Нестеренко в ходе исследования Макарова на полиграфе и должен ли он об этом доносить следователю?
В ходе исследования на полиграфе происходит фиксация психофизических реакций испытуемого, возникающая в связи или не в связи, но после ответов на заданные полиграфологом вопросы.Следует отметить, что при назначении "обычной" экспертизы вопросы формулирует суд (или следователь) с участием адвокатов. Постановка вопросов имеет принципиальное значение для отыскания истины по делу. Иначе в деле окажутся либо непрофессионально отобранный набор фактов, не имеющих отношения к делу, либо доказательства, приводящие к неверным выводам по делу.
Когда я ознакомился (бегло, слишком неприятно было) с вопросами, которые задавал Нестеренко Макарову, я усомнился в психическом и сексуальном здоровье исследователя (насчёт профессионализма - это отдельная тема). Вопросы, которые задавал Нестеренко, говорят лишь о его болезненном любопытстве к теме сексуальных извращений, но вовсе не о его профессионализме, поиске истины и отделении её от лжи. Нестеренко задавал не вопрос о совершении того преступления, в котором обвинялся Макаров и определял, правду или ложь тот отвечал, а вопросы, каждый из которых приведёт в бешенство любого нормального человека. Каждый из вопросов был, по-существу, обвинением в другом страшном преступлении. Я могу сказать , что если бы мне задали хоть один такой вопрос, я бы немедленно ударил спрашивающего. Не удержался бы. Уверен. Пришёл бы в бешенство.
Теперь давайте представим себе Макарова. Возбуждено уголовное дело. Статья страшная. По совету следователя, чтобы закончить этот кошмар, он находит полиграфолога. Платит 300 тысяч рублей. Тот ему задаёт вопросы, которые ни один нормальный человек выдержать не может. Сколько сил пришлось приложить Макарову, чтобы удержаться и не врезать Нестеренко в его лицо, изрыгающее кошмарные обвинения? Кто дал право этому "учёному" задавать ТАКИЕ вопросы? Как при этом колотилось сердце, краснело лицо и сжимались кулаки у подопытного?
Закончив своё колдовство, Нестеренко попросил ещё денег. Зачем? Если исследование проведено - выдай результат, если что-то не получилось - поработай ещё, тебе же оплатили работу. Если результат истинный, зачем переделывать, а если ложный или сомнительный, то как его можно вообще рассматривать как результат? Нет, Нестеренко попросил ещё (опять на группу с адвокатом) ещё 500 тысяч рублей. Это за подготовку ложного заключения? Или это гонорар ещё для кого-то?
Макаров деньги не даёт. Что делает Нестеренко? Расстроен, что не закончил исследование? Нет. Он в бешенстве от того, что не получил денег. Он ищет следователя (не поленился, а может, заранее знал) и пишет донос о совершении преступления, ссылаясь на своё "исследование". Стоп! Как же так? Он же говорил, что исследование не закончено, что нужно ещё 500 тысяч на дополнительные работы.
Вот и попался! Одно из двух. Либо Нестеренко вымогал деньги в качестве взятки для кого-то, от кого зависело расследование, либо вымогал для себя за дачу заведомо ложного заключения (первого или второго). Но и это не всё. нестеренко пишет донос о совершении тяжкого преступления. Якобы ему стало известно в ходе исследования. Но что ему могло стать известно в ходе исследования, которое и при соблюдении всех правильных условий даёт 30-50% погрешности, а в данном случае, по утверждению самого Нестеренко, недостаточно. Он поработал только на 300 тысяч, а нужно было на 800 тысяч. Неполное исследование.
Из этого следует, что давая показания о виновности Макарова следователю, Нестеренко заведомо знал, что его исследование было не просто вероятностным, но и неполным, недостаточным для каких-либо выводов. Иначе зачем было требовать ещё 500 тысяч рублей? Не на взятку же или за укрывательство?
Надеюсь, что этим обстоятельствам будет дана оценка и прокуратурой и судом. Не очень надеюсь на Следственный комитет. Своих выдавать не принято.
Ну а теперь, о поводе возвращения к теме.
Не так давно в Комсомольской правде была опубликована новая статья, пропагандирующая полиграфологию и полиграфологов. Называется она:"Полиграф! Ты не прав?" Отвечаю на вопрос в заголовке. Не прав!
Сразу оговорюсь. Научные исследования на полиграфах проводить нужно. Нужно соотносить знания в этой области с традиционными науками и методиками. Вполне допустимо использовать полиграф при приёме на работу в спецслужбы, для внутренних раследований, проведения оперативно-розыскных мероприятий. Даже как вспомогательное средство при проведении предварительных следований преступлений и правонарушений. Риск ошибки здесь невелик. В худшем случае,человека не примут на работу в спецслужбу. Или проведут отработку ещё одной версии. Но никак нельзя использовать полиграф как доказательство в суде, хотя именно этого добиваются полиграфологи, поскольку только подозреваемые в совершении тяжких преступлений заплатят значительные деньги за исследование на полиграфе. Для полиграфологов и их партнёров это просто бизнес. Но это не может устраивать ни общество, ни государство.
В статье достаточно спокойно говорится о том, что по мнению полиграфологов, истинность результатов исследования 70-90 процентов. Но при такой вероятности прибор использовать в суде нельзя вообще, поскольку он противоречит конституционному принципу презумпции невиновности. Если вероятность того, что подозреваемый лжёт, не превышает 70-90% (а по наиболее сложным делам вероятность будет уменьшаться - более изощрённые вопросы, неоднозначные ситуации, необычное субъективное отношение преступника к событию и т.д.), прибор не даёт суду и следователю вообще ничего, а лишь вводит в заблуждение.
Представьте себе: водитель ( а автотранспортные преступления, кстати, относятся к категории неосторожных) обвиняется в том, что задавил человека, проехав на красный сигнал светофора. Что покажет полиграф? Скорее всего, отсутствие реакции. Водитель НЕ ЗАМЕТИЛ красный сигнал, отвлёкся, он будет искренне утверждать, что ехал на зелёный, а женщина выскочила на красный. Конечно, суду удобно сослаться на полиграф - и мучиться не надо. Но это будет ошибкой.
Возьмём другой вариант. Из анекдота, но жизненный. Представьте себе вора в законе, для которого воровство и ложь суду является нормой, образом жизни. Вы считаете, он будет волноваться на детекторе? Анекдот: "Подсудимый!Так Вы виновны?- Нэт! - На "нэт" и суда "нэт".
В истории с Макаровым помимо непрофессионализма и возможной злонамеренности полиграфолога мы видим ситуцию,при которой реакции испытуемого будут заведомо экстремальными и нужно иметь специальные исследования в данной специфической теме , для того, чтобы их правильно оценить. И уж совсем не сможет их правильно оценить суд. Как мы видим, суд вообще никак не оценивал все эти великие сложности. Полиграфологи предоставили такую возможность суду, а суд понадеялся на полиграфологов.
Не разделяю я восторгов корреспондента об оправдании какого-то подсудимого на основании испытания на полиграфе. Какие вопросы задавали испытуемым? Какое преступление? Смог ли суд правильно оценить все обстоятельства? Не знаю. Знаю другое. Нет критериев оценки заключений полиграфологов. Нет нормального образования и критериев квалификации специалистов. Нет признанных научным сообществом и утверждённых методик исследований. Нет критериев допустимости прменения исследований на полиграфе в зависимости от обвинения и квалификации преступления (неосторожное, хозяйственное и т.д.). Судьи принимают или не принимают исследования на полиграфе и оценивают их не на основе научно-обоснованных методик, а полагаясь на своё сиюминутное усмотрение.
Я обратился с запросом в Верховный Суд по поводу использования полиграфа в судебном процессе как доказательства. Попросил дать руководящие разъяснения для судов.Верховный Суд уклонился.
Если мы не хотим превратить научную экспертизу в невежественное гадание на "определителе лжи", а судебный процесс в бизнес околосудебных гадателей, мы должны поставить заслон применению полиграфов в судебных процессах.
Вдруг, в новогодние каникулы, когда все обычные люди пьют минеральную воду и катаются на лыжах, вновь возник на горизонте грозный полиграфолог Нестеренко. Его как эксперта-полиграфолога, благодаря которому был оправдан невиновный и осуждена виновная, упомянул журналист "Комсомольской правды" в своей статье http://kp.ru/daily/25814.3/2790337/.
Напомню себе и читателям, кто это такой. Говорят, что он послужил верой и правдой в органах МВД, а выйдя на офицерскую пенсию в расцвете сил, полный энергии и творческих замыслов, изучив в совершенстве заочно психологию (ну и ещё, чо там надо для диплома о втором высшем), стал экспертом-полиграфологом. Как звучит красиво и загадочно! Но у нас эта профессия, в отличие от профессии полицейского, государством не оплачивается. И Нестеренко начал зарабатывать сам. Не знаю, брал он патент, или не брал, платил налоги, или нет, это дело не моё, а налоговой инспекции и правоохранительных органов. Меня интересует совсем другое.
По рекомендации следователя к Нестеренко обратился подозреваемый Макаров с просьбой пройти исследование на полиграфе (лжеопределителе). Зачем следователь предложил Макарову пройти такое исследование? Что результаты исследования в принципе могли дать следователю? Исследование специалиста с точки зрения практики современного процесса является одним из самых "слабых" доказательств. Оно не имеет обязательной силы, оно может быть вообще отвергнуто из числа доказательств. Это что-то вроде мнения специалиста - учёного. Хочет следователь - читает, не хочет, не читает. Такого рода бумаги обычно приносят адвокаты для пояснения своей позиции, ссылаясь на те или иные авторитеты. Что вообще может показать полиграф? Только психофизические реакции человека на определённые вопросы.
Вариантов результатов два: 1. Макаров волнуется при ответе на определённые вопросы (выделяется пот, учащается сердцебиение, повышается температура); 2. Макаров не волнуется - температура постоянна, лицо не краснеет, пот не выделяется, сердце стучит как часы. Выводы, сделанные на основании этих результатов являются лишь толкованием специалистом реакций на определённые вопросы. То есть, рассматривая результаты тестирования на полиграфе, следователь и суд должны были не только проверить обоснованность назначения такого исследования, квалификацию и беспристрастность эксперта, вопросы, поставленные испытуемому, полученные ответы, соотнести их с психофизическими реакциями и дать всему этому оценку в совокупности с другими доказательствами, но и определить вероятность правильности работы прибора, эксперта и всех результатов исследования.
Таким образом, следователь вовсе не должен был давать такие рекомендации, поскольку никакой доказательственной силы мнение специалиста не имеет, а лишь подтверждает или не подтверждает другие имеющиеся в деле доказательства.
Дальше странности продолжаются. Специалист-полиграфолог (не эксперт! Эксперт - это лицо, назначенное следователем или судом в специальном порядке и предупреждённое об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения) рекомендует Макарову взять какого-то особого адвоката Богданова. Для чего? Зачем учёному для общения адвокат? Понятно становится, когда "учёный-вымогатель" в организованной группе с адвокатом получает "гонорар". 300 тысяч рублей за несколько часов непыльной работы. Я много лет отработал адвокатом. Уверяю вас, эксперты высшей квалификации и адвокаты с мировым именем таких гонораров не берут. Точнее, они бы взяли, но клиенты за научные или юридические услуги столько денег не дают. Никогда. Такие деньги даются за "решение вопроса". Отсюда - и необходимость соучастия адвоката, и повышенный "гонорар" за "дополнительное" исследование. Захотелось взять побольше - статья тяжёлая, а клиент (Макаров неправильно понял своё процессуальное положение : он не подозреваемый или испытуемый, а клиент, и должен платить деньги) платить не хочет. Отсюда - конфликт.
Дальше странностей ещё больше. Учёный провёл исследование, вероятность истинности которого процентов 70 (это мнение ведущего полиграфолога страны - Ю.Холодного). Есть данные, что гораздо ниже, около 50 процентов, то есть фифти-фифти, может, да, а может, нет). Учёный получил очень приличный гонорар (300 тысяч на пару с адвокатом), не получил желаемые 500 тысяч. Что же учёный делает дальше? Он бросается искать следователя, который ведёт дело Макарова (а может быть, он его уже знал? Невелик круг полиграфологов. А может быть, они заранее пообщались и договорились?). Находит и пишет донос, в котором обвиняет Макарова в совершении тяжкого преступления. То есть, Нестеренко превращается (или возвращается в свой истинный облик) из учёного-полиграфолога (лжеопределителя) в агента-доносителя ,что в процессуальном смысле должно было быть оформлено как свидетельские показания.
Опять-таки, это не предмет моего интереса. Это дело прокуратуры ( с точки зрения соблюдения законности при предварительном расследовании) и суда. Меня интересует другое. Истина. Поиск истины. Наука. Отделение науки от невежества,шарлатанства и мракобесия. Поиск истины в суде. Справедливость. Законность.
Должен ли полиграфолог (лжеопределитель) сообщать о совершении преступления, если ему об этом стало известно в ходе исследования? Это вопрос и права и морали. Удивлён, что ни один пишущий на эту тему не дал оценку этому обстоятельству.
Существует ст.316 УК РФ, устанавливающая уголовную ответственность за заранее не обещанное укрывательство тяжкого преступления. Так что же узнал Нестеренко в ходе исследования Макарова на полиграфе и должен ли он об этом доносить следователю?
В ходе исследования на полиграфе происходит фиксация психофизических реакций испытуемого, возникающая в связи или не в связи, но после ответов на заданные полиграфологом вопросы.Следует отметить, что при назначении "обычной" экспертизы вопросы формулирует суд (или следователь) с участием адвокатов. Постановка вопросов имеет принципиальное значение для отыскания истины по делу. Иначе в деле окажутся либо непрофессионально отобранный набор фактов, не имеющих отношения к делу, либо доказательства, приводящие к неверным выводам по делу.
Когда я ознакомился (бегло, слишком неприятно было) с вопросами, которые задавал Нестеренко Макарову, я усомнился в психическом и сексуальном здоровье исследователя (насчёт профессионализма - это отдельная тема). Вопросы, которые задавал Нестеренко, говорят лишь о его болезненном любопытстве к теме сексуальных извращений, но вовсе не о его профессионализме, поиске истины и отделении её от лжи. Нестеренко задавал не вопрос о совершении того преступления, в котором обвинялся Макаров и определял, правду или ложь тот отвечал, а вопросы, каждый из которых приведёт в бешенство любого нормального человека. Каждый из вопросов был, по-существу, обвинением в другом страшном преступлении. Я могу сказать , что если бы мне задали хоть один такой вопрос, я бы немедленно ударил спрашивающего. Не удержался бы. Уверен. Пришёл бы в бешенство.
Теперь давайте представим себе Макарова. Возбуждено уголовное дело. Статья страшная. По совету следователя, чтобы закончить этот кошмар, он находит полиграфолога. Платит 300 тысяч рублей. Тот ему задаёт вопросы, которые ни один нормальный человек выдержать не может. Сколько сил пришлось приложить Макарову, чтобы удержаться и не врезать Нестеренко в его лицо, изрыгающее кошмарные обвинения? Кто дал право этому "учёному" задавать ТАКИЕ вопросы? Как при этом колотилось сердце, краснело лицо и сжимались кулаки у подопытного?
Закончив своё колдовство, Нестеренко попросил ещё денег. Зачем? Если исследование проведено - выдай результат, если что-то не получилось - поработай ещё, тебе же оплатили работу. Если результат истинный, зачем переделывать, а если ложный или сомнительный, то как его можно вообще рассматривать как результат? Нет, Нестеренко попросил ещё (опять на группу с адвокатом) ещё 500 тысяч рублей. Это за подготовку ложного заключения? Или это гонорар ещё для кого-то?
Макаров деньги не даёт. Что делает Нестеренко? Расстроен, что не закончил исследование? Нет. Он в бешенстве от того, что не получил денег. Он ищет следователя (не поленился, а может, заранее знал) и пишет донос о совершении преступления, ссылаясь на своё "исследование". Стоп! Как же так? Он же говорил, что исследование не закончено, что нужно ещё 500 тысяч на дополнительные работы.
Вот и попался! Одно из двух. Либо Нестеренко вымогал деньги в качестве взятки для кого-то, от кого зависело расследование, либо вымогал для себя за дачу заведомо ложного заключения (первого или второго). Но и это не всё. нестеренко пишет донос о совершении тяжкого преступления. Якобы ему стало известно в ходе исследования. Но что ему могло стать известно в ходе исследования, которое и при соблюдении всех правильных условий даёт 30-50% погрешности, а в данном случае, по утверждению самого Нестеренко, недостаточно. Он поработал только на 300 тысяч, а нужно было на 800 тысяч. Неполное исследование.
Из этого следует, что давая показания о виновности Макарова следователю, Нестеренко заведомо знал, что его исследование было не просто вероятностным, но и неполным, недостаточным для каких-либо выводов. Иначе зачем было требовать ещё 500 тысяч рублей? Не на взятку же или за укрывательство?
Надеюсь, что этим обстоятельствам будет дана оценка и прокуратурой и судом. Не очень надеюсь на Следственный комитет. Своих выдавать не принято.
Ну а теперь, о поводе возвращения к теме.
Не так давно в Комсомольской правде была опубликована новая статья, пропагандирующая полиграфологию и полиграфологов. Называется она:"Полиграф! Ты не прав?" Отвечаю на вопрос в заголовке. Не прав!
Сразу оговорюсь. Научные исследования на полиграфах проводить нужно. Нужно соотносить знания в этой области с традиционными науками и методиками. Вполне допустимо использовать полиграф при приёме на работу в спецслужбы, для внутренних раследований, проведения оперативно-розыскных мероприятий. Даже как вспомогательное средство при проведении предварительных следований преступлений и правонарушений. Риск ошибки здесь невелик. В худшем случае,человека не примут на работу в спецслужбу. Или проведут отработку ещё одной версии. Но никак нельзя использовать полиграф как доказательство в суде, хотя именно этого добиваются полиграфологи, поскольку только подозреваемые в совершении тяжких преступлений заплатят значительные деньги за исследование на полиграфе. Для полиграфологов и их партнёров это просто бизнес. Но это не может устраивать ни общество, ни государство.
В статье достаточно спокойно говорится о том, что по мнению полиграфологов, истинность результатов исследования 70-90 процентов. Но при такой вероятности прибор использовать в суде нельзя вообще, поскольку он противоречит конституционному принципу презумпции невиновности. Если вероятность того, что подозреваемый лжёт, не превышает 70-90% (а по наиболее сложным делам вероятность будет уменьшаться - более изощрённые вопросы, неоднозначные ситуации, необычное субъективное отношение преступника к событию и т.д.), прибор не даёт суду и следователю вообще ничего, а лишь вводит в заблуждение.
Представьте себе: водитель ( а автотранспортные преступления, кстати, относятся к категории неосторожных) обвиняется в том, что задавил человека, проехав на красный сигнал светофора. Что покажет полиграф? Скорее всего, отсутствие реакции. Водитель НЕ ЗАМЕТИЛ красный сигнал, отвлёкся, он будет искренне утверждать, что ехал на зелёный, а женщина выскочила на красный. Конечно, суду удобно сослаться на полиграф - и мучиться не надо. Но это будет ошибкой.
Возьмём другой вариант. Из анекдота, но жизненный. Представьте себе вора в законе, для которого воровство и ложь суду является нормой, образом жизни. Вы считаете, он будет волноваться на детекторе? Анекдот: "Подсудимый!Так Вы виновны?- Нэт! - На "нэт" и суда "нэт".
В истории с Макаровым помимо непрофессионализма и возможной злонамеренности полиграфолога мы видим ситуцию,при которой реакции испытуемого будут заведомо экстремальными и нужно иметь специальные исследования в данной специфической теме , для того, чтобы их правильно оценить. И уж совсем не сможет их правильно оценить суд. Как мы видим, суд вообще никак не оценивал все эти великие сложности. Полиграфологи предоставили такую возможность суду, а суд понадеялся на полиграфологов.
Не разделяю я восторгов корреспондента об оправдании какого-то подсудимого на основании испытания на полиграфе. Какие вопросы задавали испытуемым? Какое преступление? Смог ли суд правильно оценить все обстоятельства? Не знаю. Знаю другое. Нет критериев оценки заключений полиграфологов. Нет нормального образования и критериев квалификации специалистов. Нет признанных научным сообществом и утверждённых методик исследований. Нет критериев допустимости прменения исследований на полиграфе в зависимости от обвинения и квалификации преступления (неосторожное, хозяйственное и т.д.). Судьи принимают или не принимают исследования на полиграфе и оценивают их не на основе научно-обоснованных методик, а полагаясь на своё сиюминутное усмотрение.
Я обратился с запросом в Верховный Суд по поводу использования полиграфа в судебном процессе как доказательства. Попросил дать руководящие разъяснения для судов.Верховный Суд уклонился.
Если мы не хотим превратить научную экспертизу в невежественное гадание на "определителе лжи", а судебный процесс в бизнес околосудебных гадателей, мы должны поставить заслон применению полиграфов в судебных процессах.
