catok | ТЕЛЕФОН ИЗ МРАМОРА

Свящ. Яков Кротов

Старик Хоттабыч, поговорив впервые по телефону, тут же изготовил телефон из цельного куска мрамора. Очень удивился, что мраморный телефон не только не работает лучше пластмассового, но и вообще не работает.

Советский деспотизм был мраморным телефоном. В отличие от самодержавия, которое было просто само собой – немножко дубинкой, немножко хоругвью, немножко детской погремушкой. Большевизм изначально есть попытка сделать такой же телефон, как на Западе – во Франции, в Англии – только лучше. Из цельного куска мрамора. Отсюда широчайшее заимствование демократических форм, от Конституции до реабилитации, при полнейшем отсутствии содержания.

Советские люди делились на тех, кто прошёл через инициацию и понял, что телефон – мраморный, и на тех, кто пытался дуть в трубку, проверял, идёт ли ток в телефонную розетку (к розетке аппарат был подключён!). Над такими нормальные советские люди смеялись.

Некоторые диссиденты юродствовали: с серьёзным выражением лица говорили правду в трубку («соблюдайте свои собственные законы!») и кивали, словно им что-то отвечали.

Большинство же людей спокойно ходили на демонстрации и собрания под руководством партии – то есть, имитировали согласие с имитацией. Считали себя, конечно, антисоветчиками в душе – они же ведь лишь имитировали согласие, а это, может, даже более подрывало режим чем реальный протест. Логика-то премудрых пескарей та ещё…

Символом власти в такой системе служили «вертушки» - единственные телефоны в стране, по которым можно было общаться с властью реально. Хотя и тут «можно» не всегда превращалось в реальность.

Когда повелители мраморной телефонии ослабели, народ оживился. Перестройка показала, что люди понимают: телефон – мраморный. Люди помнят, что у телефона должен вращаться диск, должно в трубке что-то звучать.

Люди начали ходить на демонстрации и критиковать привилегии начальства. Это был смелый шаг. Можно сказать, люди действительно превратили в мраморный телефон в не совсем мраморный. Мраморный диск уничтожили (или он сам превратился в пыль, неважно), приделали диск из пластмассы и трубку с настоящим динамиком.

Правление Горбачёва можно сравнить с появлением у ненастоящего телефона настоящего диска. Правление Ельцина добавило настоящую трубку, да и диск заменили симпатичными кнопочками.

Телефон не перестал быть мраморным. Жить, однако, стало значительно веселее. Кнопки на мраморном телефоне можно нажимать до бесконечности – именно потому, что реального набора номера не происходит. До бесконечности можно ходить в пикеты, на демонстрации протеста, до бесконечности писать фельетоны и обличать власть. В трубке-то появились шумы. Правда, реальной связи с абонентом есть, но – шумы. Svoboda pechati! Многие люди по сей день благодарны Ельцину за то, что он хотя бы трубку у телефона оставил настоящую.

Придёт ли когда-нибудь понимание того, как должен быть устроен настоящий телефон? Что такое настоящая – а не управляемая, не российская, не имперская – демократия? Где главное, а где второстепенное, хотя тоже насущное? Например, что без правового государства – никуда? Что бессмысленно начинать любые реформы без ликвидации веры в безопасность в целом и без ликвидации Лубянки в частности? Что все воздыхания о распаде СССР – как воздыхания о том, что мрамора в телефоне стало меньше?

Судя по тому, как лучшие люди борются за свободу – пока телефон скорее мраморный, чем настоящий. Проблема в том, что символом борьбы за свободу сделан человек симпатичный, гонимый - как Ельцин, но и принадлежащий, как Ельцин, к специфически номенклатурной среде. Да хотя бы и не к номенклатурной, но – символ. Идол. Всего лишь идол. Если бы на демонстрации стали выходить ради Ковалёва, и это было бы идолопоклонство.

Настоящим телефон демократии становятся, когда в трубку произносят не фамилию того или иного человека, а слова «свобода», «закон», «права». Конечно, надо жалеть Ходорковского, симпатичны пикеты и демонстрации в его защиту, только хочется-то большего. А пока мраморный не только телефон деспотизма, но и телефон борьбы с деспотизмом. На демонстрацию выйдут, а создавать партию не будут, будут ждать, пока им кто-то что-то создаст, – ну это как взять телефон и вырвать шнур из розетки!

Жалеть одного несчастного и провозглашать любую политическую активность – настоящую, с партией, с программой – бесполезной в России, - это ведь цинизм, безжалостный по определению.

Не уметь и даже не хотеть научиться создавать политическую жизнь снизу, а не ждать её сверху, не ограничивать её символическими действиями – это означает соучаствовать в деспотизме и в подмене реальности символами. Научиться поздравлять с днём рождения несправедливо осуждённого человека – это хорошо, но это так мало и это вовсе не обязательно первый шаг по большому пути к свободе.

Все эти поздравления без главного – без сознательного и страстного желания быть свободным и за свободу бороться – всего лишь замена ещё одной части мраморного телефона на пластмассовую. Да, именно страсть к свободе нужна – как телефон, даже абсолютно настоящий ничто без электрического тока, так демократия ничто без страсти к свободе и веры в её возможность, не в возможность замены плохого начальника хорошим.

Только страсть к свободе помогает преодолеть страх перед другими, перед политическим действием как действием последовательно совместным, а не просто – сбежались, попикетировали и разбежались. Эту страсть легко имитировать – но для чего? Она живёт в каждом человеке, надо просто не мешать ей родиться – и тогда с днём рождения можно будет поздравить не одного человека, а целую Россию.