Наконец-то и в обществе приличных людей зашёл разговор о конструктивной оппозиции!

Большинство перемен

В дискуссии вокруг обращения Дмитрия Медведева одной из главных тем остается упоминаемое президентом «мы», призванное стать движущей силой перемен. Действительно, любая модернизация «сверху», о которой и идет речь в статье, будет успешной только при наличии давления снизу, от общества. Встречное движение этих политических воль и может породить энергетику перемен. Именно поэтому важно понять, может ли вообще возникнуть, и где именно, это самое «мы».

Многие обратили внимание на тишину, разразившуюся после статьи Медведева. Да, экспертная дискуссия идет, а Кремль сообщает нам о «потоке писем» в адрес президента с предложениями в текст послания Федеральному собранию, и даже Максим Калашников получил свои две минуты славы на федеральных каналах. Однакообщественный субъект, заинтересованный в модернизации политической и общественной жизни, так и не возник. Модернизационное «мы» не появилось.

Марина Литвинович http://gazeta.ru/comments/2009/10/20_a_3274924.shtml

Где оно вообще может возникнуть? Сначала обозначим пространство. Нынешний политический режим держится на так называемом «путинском большинстве». Понятно, что Медведев, призывая к модернизации и общественным изменениям, не может опереться на него. Во-первых, потому что «путинское большинство» не его. Во-вторых, потому что его основой является консенсус по поводу сохранения нынешнего статус-кво, политической стабильности, «отсутствия резких перемен» при некотором росте уровня жизни среднего класса. Это противоположно тому, что предлагает Медведев.

В ответ на призыв Медведева в России должно возникнуть, назовем его, «медведевское большинство», опирающееся на консенсус о необходимости перемен.

Предыдущий консенсус при этом должен быть разрушен.

Медведевское большинство

Имеет ли «медведевское большинство» шанс на жизнь? Где и как оно может возникнуть?

Совершенно очевидно, что нынешние системные партии не смогут стать основной для создания «медведевского большинства», ведь они создавались для другого. Представить «Единую Россию», разрушающую путинский консенсус, я не могу. Это может привести к разрушительной шизофрении внутри этой партии, а то и к политическому самоубийству.

Точно так же основой для модернизационного большинства не может стать ни одна из системных политических сил, создававшихся в свое время именно для цементирования режима, а никак не для его разрушения. Не может стать основой ни одна из общественных или бизнес-организаций, встроенных в нынешнюю политическую систему.

Модернизационное большинство нельзя «слепить» или имитировать, как это зачастую делают в Кремле, создавая буквально за пару дней какой-нибудь симулякр «общественного движения в поддержку».

Так было, например, со срочно слепленным движением «За Путина!», торжественно заседавшем в ноябре 2007 года в Твери во главе с дояркой Агаповой и адвокатом Павлом Астаховым и призвавшем Путина остаться на третий срок. Но как только сценарий поменялся, отпала и необходимость в движении. Вернее, в его имитации. Это тоже не выход, это нежизнеспособно.

Я берусь утверждать, что основой, платформой и источником роста для модернизационного большинства может быть только нынешняя оппозиция, причем внесистемная, фактически выкинутая сейчас за борт легальной политической жизни.

Что делать оппозиции

Остановимся на этом поподробнее, поскольку именно этот тезис уже вызвал вал критики и непонимание со стороны некоторых моих коллег по оппозиции.

Внутри оппозиции, да и не только, распространено достаточно презрительное отношение к статье Медведева. Причем в основном это происходит по многолетней дурной привычке: «все, что от власти – плохо», и потому, что Медведева принято считать слабым, несамостоятельным и недостойным веры. Между тем то, что пишет в свой статье президент, во многом совпадает с теми целями, которые провозглашает оппозиция: здесь и отказ от сырьевой экономики, и серьезная судебная реформа, и реформа правоохранительной системы, и борьба с коррупцией, и твердые заявления о необходимости и неизбежности перемен… Конечно, политическая реформа, прописанная у Медведева, не может устраивать оппозицию: эта реформа половинчата, осторожна, слишком медленна, не затрагивает глубинных основ порочных политических практик режима нынешнего и не решает заявленной задачи освобождения и раскрепощения общественной жизни. Это даже не реформа, если быть точными.

Конечно, многое в статье Медведева не сказано, но уже сказанное – это много. Мне кажется, мы в первую очередь должны увидеть то, что в этом посыле Медведева есть, а не то, чего там нет.

Подчеркну: я не призываю довериться Медведеву и поддержать его – я призываю, воспользовавшись его риторикой, его намерением и призывом, расширить политическое пространство для нас самих. Пространство для действий оппозиции.

Плюс в том, что появление этой статьи создает совершенно новую конфигурацию политического пространства, и жаль, что многие этого не видят. Возникает пространство для маневра, поле для политической игры. Я считаю, что оппозиции грех не воспользоваться этим. Посмотрите – это очень важно –

Медведева никто всерьез не поддержал. Вернее так: никто не поддержал его призыва к переменам. Получается, никто не хочет перемен? Никому не нужна модернизация? Никто не поддерживает борьбу с коррупцией и судебную реформу?

Это неправда. Конечно, все это особо не нужно той же «Единой России», значительной части бюрократического аппарата, региональным властям и региональным бюрократиям, олигархам, но это нужно обществу, нужно России. Значительная часть медведевских тезисов всегда была повесткой дня оппозиции. Казалось бы, надо праздновать победу, но реакция в оппозиции совсем иная.

Поэтому если оппозиция сейчас не изменится, застрянет в конфронтационной риторике и маргинальщине, то единственным реформатором у нас так и останется президент Медведев. И оппозиция упустит тот поезд, который уже отходит от перрона. В этом я вижу задачу оппозиции на данном этапе.

Чтобы перемены состоялись, значительная часть общества должна их захотеть. Активная часть общества должна решить, что нынешняя ситуация его не устраивает и оно готово рискнуть – обменять имеющийся статус-кво на некоторый образ будущего.

Образ будущего уже предложен Медведевым в его статье, и общество может поддержать его, если доверится гарантиям, которые дает президент. Тогда «перемены сверху» имеют шанс состояться.

Образ будущего может быть также предложен оппозицией, и, если этот образ будет привлекательным и общество поддержит его, а также поверит в его авторов, произойдут «перемены снизу».

Собственно в этом и состоит основной вызов для оппозиции: сумеет ли она в новых условиях сделать новое политическое предложение, и готово ли общество его поддержать?

Оппозиции надо измениться. Изменить риторику, стилистику, лица.

Нужно уйти от конфронтационной риторики: она необходима в обличении действующего режима, но общество ждет другого. С обществом нельзя разговаривать конфронтационно, негативистски, злобно. Нужно не только критиковать существующий режим: его гнилость, несправедливость, нежизнеспособность и т. д. уже очевидны большинству думающих и действующих людей. Критика режима, которая недавно еще считалась геройством, скоро станет банальщиной, общим местом. Оппозиции необходимо сосредоточиться на предложении и продвижении своего Проекта – образа будущего, способного заинтересовать общество. Основная борьба и должна идти за то, чтобы сделать предложение, которое заинтересует каждого гражданина, каждую социальную группу. Каждый должен увидеть свое место в этом Проекте и поверить, что этого можно достичь.

Оппозиции также потребуется создавать в обществе большинство в поддержку своего проекта. Я называю его «большинство за перемены».

Безусловно, «медведевское большинство» и «большинство за перемены» – это сильно пересекающиеся общности. Их отличие, пожалуй, может быть только в оценке глубины, скорости и последовательности перемен. Заявленный проект Медведева предполагает реформирование неглубокое и постепенное. Оппозиция в своем проекте тоже должна дать ответ на вопросы о том, что и как должно измениться.

Кремлевская пропаганда постоянно пытается доказать, что основной проект оппозиции – это «возврат в хаос 90-х». Это неправда, но общество готово верить в эту пропаганду, поскольку не видит нового, внятного политического предложения.

Решение задачи – предложить интересный для граждан России проект – только с первого взгляда кажется простым. Как, например, в проекте оппозиции должна быть представлена судьба выборов, если подавляющее большинство граждан не считают их ценностью, а свое участие в них находят бессмысленным? За короткое время вернуть доверие к выборам – задача почти невозможная. И таких вопросов – масса.

Есть ли альтернатива переменам?

Есть. И она обозначена в большом количестве статей, появляющихся в последнее время на страницах интернет-изданий и деловых СМИ. Альтернативой переменам являются хаос, развал страны, кровавая революция, развитие ситуации по неконтролируемому сценарию и т. д. и т. п. По сути, не кровавой альтернативы переменам – нет.

Я считаю ошибочным и даже преступно-опасным ждать падения режима, как предлагают некоторые представители оппозиции. Надо не ждать, надо действовать.

Надо давить на режим, ускоряя и усиливая его трансформацию, если ее цели и траектория движения совпадают с нашими целями и представлениями о необходимом. Нужно давить на Медведева, чтобы он сдвигался в нашу сторону, а не в сторону Путина. Нужно раскалывать их тандем.

Пропаганда пытается подать нам медведевский призыв как продолжение путинского курса, называя даже Медведева версией «Путин 2.0». Но мы отдаем себе отчет: речь идет не о продолжении курса, а о его коренном изменении и даже ломке.

Я уверена, что любой отход от авторитарных практик путинского режима уже может считаться модернизацией! Оппозиция сейчас не в том положении, чтобы не воспользоваться брошенным в нашу сторону мячом. Надо его поймать и суметь сделать медведевские заявления необратимыми, а политическую модернизацию – осуществимой. Иначе – тупик.

Модернизационный запрос и определенный консенсус в активной части общества по поводу необходимости перемен уже созрел. Вопрос в том, кто попробует превратить его в движущую силу, кто придаст ему энергию? Оппозиция должна сделать эту попытку и занять зияющее пустотой место общественного авангарда модернизации страны.

Модернизация: Поколение М

Михаил Ходорковский http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/2009/10/21/216863

21.10.2009

Многие мои товарищи считают, что комментировать известную статью президента Дмитрия Медведева «Россия, вперед!», тем более полемизировать с ней — бессмысленно. Согласно этой точке зрения публично заявленная Медведевым попытка апелляции к интеллектуально и творчески активной части общества — фарс и блеф и глава государства всего лишь играет классическую роль «доброго полицейского» в спектакле под названием «Российская тандемократия». Это все делается, чтобы одна часть населения РФ по-прежнему любила Путина, а другая, не пересекающаяся с первой, полюбила Медведева или, по крайней мере, поверила ему.

Что ж — может быть, это и так. Или отчасти так. Доказательств обратного у меня нет. Тем более что в президентской статье со столь призывным и амбициозным заглавием есть некоторые фрагменты, которые отнюдь не свидетельствуют о начале (если вспомнить перестроечную терминологию) «нового политического мышления». Например, автор «России, вперед!» считает, что независимость суда выражается «в самостоятельном понимании того, что нужно государству». (Возможно, речь идет о том, что судья не должен «зависать» в предвкушении звонка из Кремля, а мог бы и сам догадаться, какого решения ждет от него начальство.) Хотя вообще-то современная правовая теория предполагает, что суд должен подчиняться только закону, а не государству. И уж тем более не корпусу бюрократов-временщиков, которые в современной России присвоили себе эксклюзивное право именоваться тем самым «государством».

Удручает та часть президентской статьи, которая посвящена обоснованию возможности начать модернизацию в России без отказа от авторитарной системы. И дело здесь не только — а возможно, и не столько — в том, что авторитаризм в его нынешнем российском виде не отвечает многим ключевым гуманитарным требованиям, привычным для любой страны, желающей считать себя современной и европейской (если мне не изменяет память, Кремль, что бы он ни делал для сокращения пространства демократии, никогда официально не объявлял, что «мы — Азия-с». Речь всегда шла о Европе, пусть даже «Другой Европе»). А в том, что пресловутая «вертикаль власти» вопиюще неэффективна. И мы это уже видим на примере того, как работает — точнее, не работает — существующая бюрократическая машина в последние годы. Столь большим, сложным и неоднородным пространством, как Россия, нельзя управлять с помощью архаичных механизмов, которые не достигают планируемых результатов уже даже и в пределах Садового кольца. Тем более — в условиях пусть управляемого, но кризиса, которым всегда является модернизация.

Не будучи переполнен иллюзиями, тем не менее считаю целесообразным вступить в дискуссию по предложенному вопросу, тем более что некоторые фрагменты и пассажи статьи «Россия, вперед!» меня вполне устраивают: например, недвусмысленное признание, что никакая модернизация не может оправдывать огромные человеческие жертвы, приносимые на ее алтарь (примеры — Петр I, Сталин); достаточно верная констатация современного состояния российской экономики; прямое заявление, что коррумпированные чиновники и коррумпировавшие их бизнесмены будут против модернизации, так как паразитическая «экономика трубы» их полностью устраивает.

Я, разумеется, не претендую на то, чтобы подготовить свою версию будущего президентского послания. Потому пока считал бы правильным поставить перед Дмитрием Медведевым только один вопрос, который кажется мне очень важным: если политическое решение о модернизации в сегодняшней России будет принято, то кто будет осуществлять эту модернизацию?

Коррумпированная часть бюрократии и примыкающие к ней бизнес-группы — уже понятно, что нет. Это Медведев признал.

Силовая элита — тоже нет. Она предназначена охранять, но не создавать. Все попытки совмещения этих несовместимых задач не шли на пользу ни функции охраны, ни функции созидания.

Абсолютно понятно: модернизацией не может заниматься один лидер, пусть даже самый сильный, если ему не на кого опереться. Модернизацию не могут осуществить одиночки. Это дело непосильно для сотен и пусть даже тысяч его союзников из бюрократического лагеря.

На мой взгляд, для осуществления настоящей модернизации необходим целый социальный слой — полноценный модернизационный класс. Для которого модернизация страны есть не фиктивная кампания, спущенная сверху, а вопрос выживания, самооформления в собственной стране и, если угодно, вопрос постепенного прихода к власти. Суммируя и обобщая исторический опыт различных модернизаций, можно утверждать, что численность модернизационного класса должна составлять не менее 3% трудоспособного населения. То есть в нашем случае — не менее 2 млн человек.

Составить основу модернизационного класса могут, в частности:

— профессиональные инноваторы, в том числе владельцы и менеджеры небольших и средних частных компаний, созданных с нуля, с осязаемыми результатами работы в инновационной сфере;

— ученые и инженеры 1960-1970-х гг. рождения, получившие образование в СССР, работающие по специальности в России и не окончательно потерявшие надежду реализоваться на Родине;

— ученые и инженеры, покинувшие Россию в постсоветский период и реализовавшиеся на Западе: некоторая их часть может вернуться, если они поверят в призыв Медведева и увидят для себя на Родине качественно новые возможности;

— молодые специалисты с высоким творческим потенциалом, делающие сейчас нелегкий выбор: уехать и реализоваться «там» либо поверить Медведеву и остаться «здесь»;

— достаточно широкие слои гуманитарной интеллигенции, не добитой гламуром и играми в «суверенную демократию», в том числе и во-первых — настоящие преподаватели и журналисты.

Модернизаторами России могут быть люди только созидательного, а не паразитически-распределительного типа мышления. К сожалению, в последние годы элиты и властная машина способствовали в основном возвышению последних и удалению первых.

Эту общность, способную стать коллективным модернизационным субъектом, назовем условно поколением модернизации — «поколением М».

Если Медведев действительно хочет дать шанс таким — именно таким — людям, то модернизация может не обернуться профанацией. Но это значит также, что президента ждут очень сложные решения. Ведь «поколению М» надо дать расчистить поле, серьезно потеснив крепко вцепившихся в свои места представителей упомянутого тандема «коррумпированная бюрократия — паразитический капитал». Способен ли президент поддержать такие шаги? Он предложил нам спрашивать — вот давайте и спросим. А пока нет ответа на этот вопрос, трудно говорить о модернизации всерьез.

И еще. Представители «поколения М» по определению не любят «вертикаль власти». Им, наряду с вертикальной мобильностью, органически нужны работающие институты демократического государства и эффективное гражданское общество. А этого мы не получим без политических реформ. Нельзя призвать «поколение М» и сформировать тем самым субъект модернизации, отказав ему при этом в реальной модернизации политического устройства России.

Это первое, что я считал бы правильным сказать президенту Медведеву по поводу его программной статьи. Об остальном, возможно, скажу позже.