С детства я верил в то, что живу в самой лучшей, самой свободной стране на свете. Любое противоречие этой вере, любая фальшь и ложь вызывали болезненное изумление. Телевизор в нашем доме появился в 1966 году перед английским мировым чемпионатом по футболу. Было непонятно, почему комментаторы постоянно клянут зарубежных футбольных судей — даже когда для этого нет оснований и наша сборная играет откровенно плохо? Почему вроде бы правильные слова на партийных съездах говорят монотонно и уныло казенным языком такие серые, скучные, угрюмые и испуганные люди? Помню визит Брежнева на Кубу, пылкие речи бородатого красавца Кастро, визги восхищенной красивой толпы, ликование стройных девушек в мини-юбках. «Вот это настоящий социализм!» — восторженно думал я, «вот где свобода, равенство и братство».
Примерно в то же время я впервые услышал пластинку «Битлз», привезенную другом родителей — капитаном дальнего плавания, и меня эта музыка взбудоражила и восхитила с первых тактов. И мне было непонятно и обидно — почему хороший и добрый композитор Никита Богословский презрительно называл битлов навозными жуками. Многообразие мира было для меня ценностью с детства, и я мечтал увидеть всю планету. При этом всегда хотел гордиться своей многонациональной страной. Когда наши спортсмены одерживали красивые триумфальные победы, от звуков советского гимна наворачивались слезы радости.
( Read more... )