catok | Валерий Морозов. Коррупция в Кремле.

"Первое. Сейчас по-честному скажу. Не хотел я делать публичной. Но я не хотел и сдаваться. То есть, знаете, бывает так, иногда так надоедает, достает, потом и все, и пошла свалка. Драка пошла. Вот приблизительно так и случилось. Просто достали".

"Да. И угрожали и мне и моей жене. И более того, заказывали даже сына. Причем заказывали оригинальным способом, у нас еще была компания в Сочи, социально сделанная, югославы стали срывать объект и на их работы мы поставили еще одну свою компанию, специально создали, чтобы была конкуренция. И генеральный директор там был из Москвы, у него был инсульт, напряг видимо, был сильный. В Сочи вообще трудно работать. А сын у меня был его замом. И сын стал исполнять обязанности гендиректора. И он мне звонит, говорит: слушай, ко мне пришли из УБЭПа, требуют один миллион. Причем сотрудник был УБЭПа и сотрудник ФСБ. И говорят: если ты не заплатишь сейчас миллион, то мы будем тут копать, пока тебя ни посадим. Говорит, срочно решай вопрос, или дай или я прилечу, деньги нужны. Я говорю: нет, давай не дергайся. Я связался через своего знакомого с Департаментом собственной безопасности МВД, рассказал про эту ситуацию, они связались с собственной безопасностью в Краснодаре. Там руководитель выехал в Сочи. Потом позвонил нам и говорит: вопрос снят. Ничего не будет. Я говорю: мы готовы написать заявление, пусть приходят, пожалуйста, принимайте. Он говорит: нет, не надо, они не хотели миллион брать. Я говорю: а что они хотели? Они хотели Андрея взять на взятке. Я говорю: привет горячий, а это что такое. В общем, мы предупреждаем, что это заказ был, причем указание было. А указание из Москвы. Откуда? – из управления делами".

"Да, они сами установили, они поставили коррупционный налог, я все время говорю, вот говорят, взятки, взятки, нет, не взятки. Взятки - это когда чего-то хочешь добиться. А когда тебе ничего не нужно от него, но потому что он сидит на определенном месте, надо этому человеку, я говорю не про одного Лещевского, а вообще.
Да, такому человеку надо что-то платить, а дальше сидят еще кто-то и им тоже надо платить. Потому что они просто сидят на этом месте. Вот эта система получилась сейчас такая. То есть это не связано с его работой, с его выполнением, с его какими-то льготами и так далее. Потому что нам ничего и не нужно было. Мы хотели просто работать. Это первое. Второе. Я в качестве примера. Мы работаем из прибыли, мы не завышали никогда ничего. Что-то отдаем. Из прибыли мы сами кормимся. И все наши сотни людей. Хотя получается так, что дележка, нам меньше остается в компании. Но мы покупаем технику, материалы и человек, чиновник, я в качестве примера могу четко назвать – Лукьянов такой там. Он заявляет: а почему вы думаете, что это ваша техника. Это наша техника. Мы вам платили деньги, смысл такой, за которые вы купили эту технику. Поэтому это наша техника. Или, допустим, мы говорим, что мы генподрядчики, нам не нужен подрядчик на поставку витражей. Мы купили производство «Шукко» специально для того, чтобы это выпускать. Чтобы заработать и вписаться в те деньги, которые бюджет выделил. А нам предлагают взять у другого, который на 30-40 миллионов дороже, чем мы продаем государству. Это без наших интересов как генподрядчика еще надо. И нам отвечают: а вы не имеете права решать. Почему не имеем права решать? Говорят, это же не ваши деньги. А чьи? Это бюджет. Но если я работаю, и бюджет мне заплатил, это мои деньги. Это мой контракт, я должен его выполнить, но я должен и получить по нему. Нет, это наши деньги. Почему ваши? А потому что мы тебе платим".