Фемида на коротком поводке

[catok]

Михаил РУТМАН

То, что суд – отдельная ветвь власти наряду с представительной и исполнительной, знает любой.
Но в то, что она является по-настоящему независимой, верят, оказывается, совсем немногие.
Судя по опросам Левада-центра, полностью доверяет судам лишь 2% (!) россиян.
И лишь 4% абсолютно уверены, что суд может защитить рядового гражданина от произвола чиновников.
Между тем независимость судов – ключевое условие развития общества.
Если судебная система становится послушным инструментом в руках правящей элиты, экономика разрушается, в стране назревает социальный взрыв.
Уровень несвободы наших судов, ее причины и способы преодоления стали предметом только что закончившегося исследования петербургских ученых.

Всемогущий «завхоз»

Длившуюся три года, эту объемную и кропотливую работу проводили сотрудники Института проблем правоприменения, входящего в состав Европейского университета в Санкт-Петербурге. Исследование проходило в шести регионах России. Были проведены многочисленные интервью с судьями и участниками судебных процессов, проработано огромное количество материалов конкретных дел, проанализированы обширные статистические данные.

Выводы неутешительны. «...Многочисленные законодательные и организационные преобразования 1990-х и 2000-х не обеспечили воплощение в жизнь основополагающих принципов законодательства, касающихся независимости судебной власти и судей. Наоборот, повседневное функционирование судебной системы являет собой один из наиболее явных примеров расхождения между формальными положениями законодательства и реальной практикой». Другими словами, широко продекларированная (и обошедшаяся государству в немалые деньги!) судебная реформа, так же как и многие другие, оказалась блефом.



Однако ни тотальной коррумпированности, о которой в последнее время так много говорят, ни фактов «позвоночного права» (действия по указанию «сверху») исследователи в наших судах не обнаружили. Управляемость реализуется посредством более тонких механизмов.

Один из них – влияние на судей председателей судов. Формально эта должность, разумеется, никакого давления на волю судьи не предполагает. По сути, определяемой законом «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации», функции председателя – чисто организационные. Его власть распространяется главным образом на аппарат суда. Что касается судей, то он лишь распределяет между ними дела и обеспечивает условия для нормальной работы (мебель, тепло, свет, вода и прочее).

Но... как показал опрос, при вынесении решения по конкретному делу мнение председателя суда 45,3% судей считают важным, а 22,7% – очень важным. Для «завхоза» вроде бы многовато! Откуда же берется его влияние?

Оказывается, у «завхоза» есть масса формальных и неформальных рычагов, заставляющих рядового судью с ним считаться. Начинается все еще с квалификационной коллегии, наделяющей человека полномочиями судьи. Уже здесь председатель может «прокатить» неугодного и провести своего. Точно так же мнение председателя оказывается определяющим при решении вопроса об отстранении судьи за какое-либо нарушение (за исключением, конечно, самых грубых, где решение очевидно).

От председателя фактически зависят и премии, составляющие до половины заработка судьи, и графики отпусков, и возможности для повышения квалификации и карьерного роста. Судей можно также «держать в узде», давая/не давая необходимое количество помощников (а их всегда дефицит), загружая/не загружая работой. Методом кнута и пряника формируется круг «надежных» судей, которым при распределении дел можно дать наиболее «важное», заранее обеспечив необходимый результат.

Надо ли говорить, что на должности председателей судов случайные люди не попадают. Как правило, это проверенные кадры с советским опытом работы. Причем чаще прокурорским, чем судейским. И они в свою очередь легко управляемы «сверху». Возможности, которые дает эта должность, заставляют человека за нее держаться и вести себя предсказуемо...

Ученые, конечно, имеют свое мнение о том, как эту ситуацию переломить. Выбирать председателей коллективом конкретного суда сроком на три года, лишить их административных функций, сделать их работу прозрачной. Но трудно представить себе, чтобы система на такое оздоровление добровольно пошла.

Через тернии – к мантии

А, собственно, сами судьи-то кто? Система их выборов вызывает немало вопросов. И очень серьезных.

По Конституции, каждого судью лично назначает президент страны. В России около 30 тысяч судей. При нормальных темпах ротации ежегодно право на судейскую мантию должны получать около 2 тысяч человек – по 40 каждую неделю. Как констатируют авторы исследования, если президент на каждого будет тратить хотя бы 15 минут (но ведь и этого недостаточно – дело-то сверхответственное!), то на это уйдет 10 часов в неделю. Ясно, что подобное нереально. И потому президент лишь подписывает то, что ему приносят. А что происходит ДО ТОГО, он вряд ли спрашивает.

А начинается все с квалификационного экзамена. Чтобы быть к нему допущенным, претендент на должность судьи должен получить рекомендацию председателя суда (в одних регионах это закреплено местными законами, в других нет, но на практике делается всегда). На экзамене необходимо составить черновик процессуального документа (например, небольшого приговора). Естественно, преимущество будут здесь иметь работники аппаратов судов, набившие на этом руку (не случайно среди судей так много бывших судебных секретарей). Понятно, что это люди Системы, изначально готовые вести себя «правильно»...

Оправдания нет!

Одним из подтверждений несвободы наших судов ученые считают малое число оправдательных приговоров. Оправданными у нас оказываются лишь около 1% обвиняемых, тогда как в странах Западной Европы – от 5 до 10%. Налицо явный обвинительный уклон, с которым как начали бороться со времен крушения советской власти, так и борются до сих пор.

Состязательность процесса, которая должна служить одним из краеугольных камней судебной системы, как показали исследования, у нас является фикцией. Равенство противоборствующих сторон, с тех пор как вождь пролетариата назвал адвокатов «адвокатской сволочью», так и не наступило. Обвинение по-прежнему «правит бал», по сути, утверждая «презумцию виновности».

Характерная подробность: в делах частно-публичного и публичного обвинения (где против гражданина «играет» государство) доля оправдательных приговоров составляет доли процента. В делах частного обвинения (гражданин против гражданина) – около 30%. Несмотря на то что таких дел всего 1,4% от общего количества, именно они дают 79% всех оправдательных приговоров.

Удивляться не приходится. Государство проигрывать не любит – каждый такой случай расценивается как ЧП, грубейший прокол для следствия и обвинения. Практически все оправдательные приговоры обжалуются прокуратурой. Возможностей у нее, конечно, больше, чем у обычного гражданина – тому надо нанимать адвокатов за большие деньги, а прокурорские работают за зарплату. При этом оправдательные приговоры отменяются вышестоящей инстанцией в 2 – 5 раз чаще, чем обвинительные.

Отмена же приговора расценивается как показатель профнепригодности судьи. Ясное дело, без крайней необходимости он рисковать не будет – себе дороже. А если уж кого-то оправдывает, должен быть готов к тому, что в вышестоящей инстанции изначально попадет под подозрение: что-то, мол, тут нечисто. И каждую его запятую будут рассматривать «под микроскопом»...

Приговоры «с конвейера»

Один из самых главных факторов, делающих судью необъективным, – это время, которого ему катастрофически не хватает. В связи с развитием технических средств доказывания (прослушивание переговоров, видеосъемка и т. д.) в уголовных делах резко растет объем документов. Гражданских дел просто становится больше вследствие возрастающей активности граждан. Судьи работают с гигантскими перегрузками – в среднем судья рассматривает по 30 дел в неделю. На одно дело – от 45 до 80 минут. К тому же над судьей дамокловым мечом висят показатели отчетности, которые он должен исполнять: процессуальные сроки, количество обжалованных и процент отмененных вышестоящими инстанциями решений.

Неудивительно, что приговоры сплошь и рядом выносятся в спешке и просто дублируют обвинительные заключения. «В условиях, когда детальное рассмотрение типового дела по существу невозможно, – констатируют исследователи, – судья слишком много внимания начинает уделять не обстоятельствам дела, а личностям подсудимых и сторон в процессах, что в условиях конвейерной обработки дел сводится к грубой типизации по основным социальным характеристикам и бессознательной дискриминации тех сторон, которые далеки от типичного судьи – обеспеченной женщины среднего класса среднего возраста и с высшим образованием, – по социальной дистанции или воспринимаются как «недостойные» или «опасные» («настоящий гопник», «пьющая мать»)...». Ясно, что надежнее поверить прокурору в синем мундире с погонами.

Рекомендации здесь более чем очевидны: упрощение документооборота, расширение штатов помощников судей и технического персонала. Это, казалось бы, сделать несложно. Это Системе не угрожает. Но, будучи собранными в один пакет со всеми предложениями, эти, скорее всего, разделят их судьбу...

Читать полностью в оригинале