![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
- Сб, 18:29: Германские сетевые магазины поощряют школьников за отличную учебу. Так МедиаМаркт за каждую пятерку (единицу... https://t.co/Bfr2PfTEsl
- Сб, 19:39: Если зачистить политическое пространство, то любая кочка начнет выглядеть Эльбрусом https://t.co/BRi4MGWOnM
- Сб, 20:35: В принципе, можно предложить несколько флэшмобов того же ряда: разместить обнаженные селфи, можно видео из... https://t.co/NL9d2dlol4
- Сб, 20:44: Очередной пост против псевдовыборов 2016 Но от проблем в экономике, политике и другой социальной жизни такие флэшмобы отвлекают, да.
- Сб, 20:58: Очередной пост против псевдовыборов. Вот про насилие - да. И растление. Звать на псевдовыборы так, как будто... https://t.co/hA79cW9nGk
- Сб, 21:07: Любителям фантастики (если не смотрели) рекомендую мини-сериал "Потерянная комната".
- Вс, 10:46: Очередной пост против псевдовыборов Отказ от насилия в воспитании, безусловно, продуктивен. Однако, он требует... https://t.co/508tdbBnnJ
Jul. 10th, 2016
Оригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
romailo в про флешмоб, насилие и другое
romailo в про флешмоб, насилие и другоеЯ долго сдерживалась, но больше видимо не могу - защиты пробиты.
Поэтому скажу. Из самосохранения.
Я в отпуске. Я приняла решение не включаться. Я работаю с этой темой 50% рабочего времени. Это на приеме - и еще столько же времени на переработку гавнища, которое сконтейнировала. Внутри себя переработать, чтобы быть полезной клиенту. Иначе - зачем? Это не очень легко. Это тяжкий, кровавый труд. Это правда. Но так есть.
Мое отношение к происходящему - очень двойственное. Иди тройственное. Нет, не так - тут очень множественно.
С одной стороны, я знаю, что нельзя про это молчать. Но про это все время молчат - по разным причинам. Молчание - разрушительно. И я это слишком хорошо знаю. И хорошо, что прорвало и заговорили, и часть потока - сольется. В таком количестве - невозможно стало ни отрицать, ни умалчивать.
С другой стороны я знаю, что многох сейчас накрыло. И у меня есть тревога про тех, кого накрыло. И мне совестно, что прямо сейчас я в отпуске, и очень не хочу работать. Но я слишком хорошо знаю, каково это, когда накрыло и что происходит с человеком, даже терапевтированным. И каков риск ретравматизации для многих. И я сейчас - в строю. Я готова быть на подстраховке. По-честному, хотя мне это совсем не нравится.
Мне не нравится происходящее - именно из соображения безопасности. И вместе с тем, я понимаю, как важно, что прорвано умалчивание. И что поток сейчас не остановить, он как горная река будет сносить и сносить укрепления, даже самые прочные. И в том придется какое-то время быть - всем абсолютно. Хотя это почти невыносимо.
Есть ли личный опыт? Да, есть, как и у всех остальных женщин, он правда есть у всех, у ста процентов, Мой опыт был не самым смертельным, вариант лайт, мне повезло, я слушала за время практики истории и похуже. Быть может, именно личный опыт и позволяет с этой темой работать. А может и вопреки. Не знаю.
Но думаю сейчас вот о чем. Я не собиралась и не планировала - и оказалась вовлеченной. Как неожиданно вовлеченными оказались тысячи людей, которые не собирались, и это тоже насилие. И оно мне точно не надо, в моих планах этого пункта не было, мне и других событий сейчас хватает - и профессиональная совесть точно не позволяет уйти с поста. Я готова оказывать помощь тем, кому нужно, хотя эта мысль меня очень злит.
Про факты - я искренне убеждена, что преступники должны сидеть в тюрьме. Насилие - это преступление.
Озвучивание умалчиваемого - очень важно. Зло должно быть узнано и названо.
И третье, самое важное. Мне очень тревожно сейчас за тех, кто пытается совлалать с собой и своими чувствами самостоятельно.И эта тревога перекрывает почти все. Можно не заметить ретравматизации на волне ощущения единения с толпой.Быть в толпе - всегда опасно. Будьте чутки к себе сейчас, лучше перестараться и обратиться за помощью.
Очень важно - остаться в живых. И в способности быть живой.
Берегите себя
Поэтому скажу. Из самосохранения.
Я в отпуске. Я приняла решение не включаться. Я работаю с этой темой 50% рабочего времени. Это на приеме - и еще столько же времени на переработку гавнища, которое сконтейнировала. Внутри себя переработать, чтобы быть полезной клиенту. Иначе - зачем? Это не очень легко. Это тяжкий, кровавый труд. Это правда. Но так есть.
Мое отношение к происходящему - очень двойственное. Иди тройственное. Нет, не так - тут очень множественно.
С одной стороны, я знаю, что нельзя про это молчать. Но про это все время молчат - по разным причинам. Молчание - разрушительно. И я это слишком хорошо знаю. И хорошо, что прорвало и заговорили, и часть потока - сольется. В таком количестве - невозможно стало ни отрицать, ни умалчивать.
С другой стороны я знаю, что многох сейчас накрыло. И у меня есть тревога про тех, кого накрыло. И мне совестно, что прямо сейчас я в отпуске, и очень не хочу работать. Но я слишком хорошо знаю, каково это, когда накрыло и что происходит с человеком, даже терапевтированным. И каков риск ретравматизации для многих. И я сейчас - в строю. Я готова быть на подстраховке. По-честному, хотя мне это совсем не нравится.
Мне не нравится происходящее - именно из соображения безопасности. И вместе с тем, я понимаю, как важно, что прорвано умалчивание. И что поток сейчас не остановить, он как горная река будет сносить и сносить укрепления, даже самые прочные. И в том придется какое-то время быть - всем абсолютно. Хотя это почти невыносимо.
Есть ли личный опыт? Да, есть, как и у всех остальных женщин, он правда есть у всех, у ста процентов, Мой опыт был не самым смертельным, вариант лайт, мне повезло, я слушала за время практики истории и похуже. Быть может, именно личный опыт и позволяет с этой темой работать. А может и вопреки. Не знаю.
Но думаю сейчас вот о чем. Я не собиралась и не планировала - и оказалась вовлеченной. Как неожиданно вовлеченными оказались тысячи людей, которые не собирались, и это тоже насилие. И оно мне точно не надо, в моих планах этого пункта не было, мне и других событий сейчас хватает - и профессиональная совесть точно не позволяет уйти с поста. Я готова оказывать помощь тем, кому нужно, хотя эта мысль меня очень злит.
Про факты - я искренне убеждена, что преступники должны сидеть в тюрьме. Насилие - это преступление.
Озвучивание умалчиваемого - очень важно. Зло должно быть узнано и названо.
И третье, самое важное. Мне очень тревожно сейчас за тех, кто пытается совлалать с собой и своими чувствами самостоятельно.И эта тревога перекрывает почти все. Можно не заметить ретравматизации на волне ощущения единения с толпой.Быть в толпе - всегда опасно. Будьте чутки к себе сейчас, лучше перестараться и обратиться за помощью.
Очень важно - остаться в живых. И в способности быть живой.
Берегите себя
Я не боюсь сказать
Jul. 10th, 2016 09:23 pmСобственно, по поводу #Янебоюсьсказать - повторю то, что говорил и раньше.
( под катом ...многобукв )
( под катом ...многобукв )
Оригинал взят у re3 в Я не боюсь сказать
re3 в Я не боюсь сказатьСобственно, по поводу #Янебоюсьсказать - повторю то, что говорил и раньше.
Проблема насилия над женщинами в современном обществе: социально-психологические и психосоматические последствия Сандомирский М.Е., Гимранова Э.Ф. // ЧФ: Социальный психолог - 2016, выпуск №1 (31). - C. 351-356
Актуальной проблемой общества является насилие (сексуальное, физическое), жертвами которого становятся женщины. Подобное насилие становится одной из социальных эпидемий [3] современного общества, даже в развитых странах. Так, по данным исследования «Насилие против женщин» (Gewalt gegen Frauen) Агентства Европейского Союза по основным правам (FRA), респондентами которого стали 42 тысячи женщин от 18 до 74 лет в 28 странах Евросоюза, 33% опрошенных после достижения 15-летнего возраста подвергались телесному и/или сексуальному насилию. Из них 18% женщин становились жертвами назойливого преследования, 5% - изнасилований. При этом 12% опрошенных подверглись той или иной форме сексуального домогательства со стороны взрослых мужчин еще до достижения 15-летнего возраста [10, 12].
Аналогичная европейским данным ситуация наблюдается и в мире. В результате агрессия, направленная на женщин, по своим последствиям может рассматриваться как эпидемия не только в социальном или психологическом, но и в клиническом смысле. Подытоживая результаты исследования Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ, 2013), Генеральный директор ВОЗ M. Chan сделала вывод: «Насилие в отношении женщин является глобальной проблемой здравоохранения, имеющей масштабы эпидемии» [10].
К сожалению в нашей стране проблема стоит еще более остро, чем в развитых странах Европы. Отмечается устойчивый многолетний негативный тренд динамики психологических характеристик российского общества: за период с 1981 по 2011 гг. по экспертным оценкам уровень агрессии вырос в 3,95 раза [6]. Вкупе с кризисом семьи как социального института и разрушением моральных устоев общества, снижением уровня общей культуры это приводит к росту насилия в отношении женщин. Так, в России ежегодно 5 тыс. женщин гибнут от побоев, нанесённых мужьями; насилие над жёнами, престарелыми родителями и детьми фиксируется в каждой четвёртой семье [7].
Помимо самого насилия, существует еще проблема правовой защиты и социально-психологической реабилитации жертв. Нередки случаи, когда женщина, подвергшаяся насилию, не обращается ни в органы охраны правопорядка, ни к специалисту стыдясь произошедшего, боясь огласки и последующего осуждения общества. Одной из причин подобного виктимного поведения становится чувство вины, точнее - самообвинения, возникающего вследствие распространенных в обществе неадаптивных убеждений: якобы в подобных случаях виновата сама жертва насилия, которая своим поведением спровоцировала агрессора.
В результате женщина переживает свою психологическую (а порой и физическую) травму, лишая себя поддержки окружающих либо подвергая себя добровольной социальной изоляции, "один на один" со своей бедой, что приводит к вторичным негативным последствиям в форме нервно-психических и психосоматических расстройств. Многие из жертв насилия годами носят в себе неотреагированные травматические переживания и аффективно ассоциированные воспоминания, не будучи готовыми не только рассказывать о происшедшем своим близким, но и даже признавать, что это с ними это случилось.
Какие отдаленные последствия перенесенного насилия могут выступать в качестве психотерапевтических запросов при обращении женщины за помощью?
а) Обычные (не соматические) психотерапевтические запросы.
При обращении за психотерапевтической помощью с самыми различными запросами у части клиенток в процессе длительной терапии обнаруживается в анамнезе перенесенное насилие, причем в контексте терапевтической работы этот эпизод оказывается связанным с изначальным запросом. Механизмом такого избегания выступают не только вытеснение и рационализация (обычные рациональные формулировки "все это было давно", "эта тема меня уже не беспокоит", "я уже об этом забыла думать"), но и сознательный запрет думать на эту тему и признавать значимость травматичного события. Конечно, это не способствует действительно глубокой переработке травматичных аффективно-связанных воспоминаний, и делает возможной реактивацию подавленного подсознательного материала в обход защитных механизмов.
Необходимо учитывать и роль личностных особенностей в переработке травмы. Изначально у части женщин, становящихся жертвами насилия, присутствует виктимность. Она может быть связана с инфантильной структурой личности и склонностью к возрастной регрессии, поскольку именно регрессионное состояние жертвы, возникающее в моменты стресса, воспринимается агрессором как беззащитное, беспомощное и становится для него внешним мотиватором проявления насилия и внутренней индульгенцией безнаказанности [4].
Подобные закономерности не носят только лишь гендерный характер. Они могут быть отнесены и к описанному H. Flаnders Dunbar "травматическому" типу личности [4], также связанному с инфантильными чертами личности [1, 2]. В более широком контексте, подобные личностные особенности могут обнаруживаться у лиц с синдромом жертвы несчастного случая (syndrome of accident proneness), как основа неадаптивных паттернов поведения [9].
В результате, по данным упомянутого исследования FRA [10], отдаленными психологическими последствиями перенесенного женщиной насилия становятся депрессия, ощущение страха, панические атаки, нарушение сна, нарушение концентрации внимания, потеря чувства уверенности, проблемы в межличностных отношениях. На основании обобщения опыта психотерапевтической практики, необходимо также учитывать в случаях насилия, связанного с угрозой для жизни, последствия в форме посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), приводящего к нарушению социально-психологической адаптации вследствие социального отгораживания.
б) Психосоматические терапевтические запросы.
В психотерапевтической практике у женщин, перенесших насилие, в отдаленном периоде чаще всего отмечаются запросы со стороны урогенитальной, эндокринной и респираторной систем; это по-видимому связано с тем, что соответствующие органы и системы выступали в роли мишеней перенесенного стресса [4]. Необходимо также учитывать возможность возникновения болевого синдрома, особенно урогенитальной локализации, как следствие перенесенного (в т.ч. в детстве) сексуального насилия, по механизму соматизации вытесненных болезненных психологических воспоминаний [11]. Перенесенное в детстве насилие может также стать причиной последующего нарушения возрастного развития, как психического, так и соматического [4].
Необходимо подчеркнуть, что перенесшие насилие женщины в дальнейшем по механизму переноса подсознательно транслируют отношение к агрессору и непереработанные аффекты в своем социальном окружении, включая семейное. Это может становиться причиной индуцированных психосоматических нарушений у детей [4, 5], описанных как эффект "психосоматогенной семьи" [8].
Таким образом, женщины, ставшие жертвами насилия, в отдаленном периоде перенесенной психотравмы нуждаются в психотерапевтической помощи в связи как с психологическими, так и психосоматическими последствиями последней. Для того, чтобы сделать для них помощь более эффективной и доступной, а обращение за ней своевременным, целесообразно широкое информирование общества о проблеме насилия в отношении женщин, как в аспекте ее социальной значимости, так и в аспекте возможных последствий перенесенного насилия и их коррекции.
Таковы представления психотерапевтические. А представления социальные, с моей точки зрения, заключаются в том, что насилие - это не только проблема отдельных людей, оказывающихся жертвами. Это болезнь общества.
А болезнь общества, как и болезни людей, бывают острые, бывают и хронические. И общество, в котором насилие не изжито, которое проникнуто агрессией, в идеологии которого пропагандируются идеи о том, что большинство женщин хотят быть изнасилованными, конечно, страдает хроническим недугом. И в этом случае краткосрочными мерами, наподобие флешмоба, исцеление достигнуто быть не может.
Проблема насилия над женщинами в современном обществе: социально-психологические и психосоматические последствия Сандомирский М.Е., Гимранова Э.Ф. // ЧФ: Социальный психолог - 2016, выпуск №1 (31). - C. 351-356
Актуальной проблемой общества является насилие (сексуальное, физическое), жертвами которого становятся женщины. Подобное насилие становится одной из социальных эпидемий [3] современного общества, даже в развитых странах. Так, по данным исследования «Насилие против женщин» (Gewalt gegen Frauen) Агентства Европейского Союза по основным правам (FRA), респондентами которого стали 42 тысячи женщин от 18 до 74 лет в 28 странах Евросоюза, 33% опрошенных после достижения 15-летнего возраста подвергались телесному и/или сексуальному насилию. Из них 18% женщин становились жертвами назойливого преследования, 5% - изнасилований. При этом 12% опрошенных подверглись той или иной форме сексуального домогательства со стороны взрослых мужчин еще до достижения 15-летнего возраста [10, 12].
Аналогичная европейским данным ситуация наблюдается и в мире. В результате агрессия, направленная на женщин, по своим последствиям может рассматриваться как эпидемия не только в социальном или психологическом, но и в клиническом смысле. Подытоживая результаты исследования Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ, 2013), Генеральный директор ВОЗ M. Chan сделала вывод: «Насилие в отношении женщин является глобальной проблемой здравоохранения, имеющей масштабы эпидемии» [10].
К сожалению в нашей стране проблема стоит еще более остро, чем в развитых странах Европы. Отмечается устойчивый многолетний негативный тренд динамики психологических характеристик российского общества: за период с 1981 по 2011 гг. по экспертным оценкам уровень агрессии вырос в 3,95 раза [6]. Вкупе с кризисом семьи как социального института и разрушением моральных устоев общества, снижением уровня общей культуры это приводит к росту насилия в отношении женщин. Так, в России ежегодно 5 тыс. женщин гибнут от побоев, нанесённых мужьями; насилие над жёнами, престарелыми родителями и детьми фиксируется в каждой четвёртой семье [7].
Помимо самого насилия, существует еще проблема правовой защиты и социально-психологической реабилитации жертв. Нередки случаи, когда женщина, подвергшаяся насилию, не обращается ни в органы охраны правопорядка, ни к специалисту стыдясь произошедшего, боясь огласки и последующего осуждения общества. Одной из причин подобного виктимного поведения становится чувство вины, точнее - самообвинения, возникающего вследствие распространенных в обществе неадаптивных убеждений: якобы в подобных случаях виновата сама жертва насилия, которая своим поведением спровоцировала агрессора.
В результате женщина переживает свою психологическую (а порой и физическую) травму, лишая себя поддержки окружающих либо подвергая себя добровольной социальной изоляции, "один на один" со своей бедой, что приводит к вторичным негативным последствиям в форме нервно-психических и психосоматических расстройств. Многие из жертв насилия годами носят в себе неотреагированные травматические переживания и аффективно ассоциированные воспоминания, не будучи готовыми не только рассказывать о происшедшем своим близким, но и даже признавать, что это с ними это случилось.
Какие отдаленные последствия перенесенного насилия могут выступать в качестве психотерапевтических запросов при обращении женщины за помощью?
а) Обычные (не соматические) психотерапевтические запросы.
При обращении за психотерапевтической помощью с самыми различными запросами у части клиенток в процессе длительной терапии обнаруживается в анамнезе перенесенное насилие, причем в контексте терапевтической работы этот эпизод оказывается связанным с изначальным запросом. Механизмом такого избегания выступают не только вытеснение и рационализация (обычные рациональные формулировки "все это было давно", "эта тема меня уже не беспокоит", "я уже об этом забыла думать"), но и сознательный запрет думать на эту тему и признавать значимость травматичного события. Конечно, это не способствует действительно глубокой переработке травматичных аффективно-связанных воспоминаний, и делает возможной реактивацию подавленного подсознательного материала в обход защитных механизмов.
Необходимо учитывать и роль личностных особенностей в переработке травмы. Изначально у части женщин, становящихся жертвами насилия, присутствует виктимность. Она может быть связана с инфантильной структурой личности и склонностью к возрастной регрессии, поскольку именно регрессионное состояние жертвы, возникающее в моменты стресса, воспринимается агрессором как беззащитное, беспомощное и становится для него внешним мотиватором проявления насилия и внутренней индульгенцией безнаказанности [4].
Подобные закономерности не носят только лишь гендерный характер. Они могут быть отнесены и к описанному H. Flаnders Dunbar "травматическому" типу личности [4], также связанному с инфантильными чертами личности [1, 2]. В более широком контексте, подобные личностные особенности могут обнаруживаться у лиц с синдромом жертвы несчастного случая (syndrome of accident proneness), как основа неадаптивных паттернов поведения [9].
В результате, по данным упомянутого исследования FRA [10], отдаленными психологическими последствиями перенесенного женщиной насилия становятся депрессия, ощущение страха, панические атаки, нарушение сна, нарушение концентрации внимания, потеря чувства уверенности, проблемы в межличностных отношениях. На основании обобщения опыта психотерапевтической практики, необходимо также учитывать в случаях насилия, связанного с угрозой для жизни, последствия в форме посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), приводящего к нарушению социально-психологической адаптации вследствие социального отгораживания.
б) Психосоматические терапевтические запросы.
В психотерапевтической практике у женщин, перенесших насилие, в отдаленном периоде чаще всего отмечаются запросы со стороны урогенитальной, эндокринной и респираторной систем; это по-видимому связано с тем, что соответствующие органы и системы выступали в роли мишеней перенесенного стресса [4]. Необходимо также учитывать возможность возникновения болевого синдрома, особенно урогенитальной локализации, как следствие перенесенного (в т.ч. в детстве) сексуального насилия, по механизму соматизации вытесненных болезненных психологических воспоминаний [11]. Перенесенное в детстве насилие может также стать причиной последующего нарушения возрастного развития, как психического, так и соматического [4].
Необходимо подчеркнуть, что перенесшие насилие женщины в дальнейшем по механизму переноса подсознательно транслируют отношение к агрессору и непереработанные аффекты в своем социальном окружении, включая семейное. Это может становиться причиной индуцированных психосоматических нарушений у детей [4, 5], описанных как эффект "психосоматогенной семьи" [8].
Таким образом, женщины, ставшие жертвами насилия, в отдаленном периоде перенесенной психотравмы нуждаются в психотерапевтической помощи в связи как с психологическими, так и психосоматическими последствиями последней. Для того, чтобы сделать для них помощь более эффективной и доступной, а обращение за ней своевременным, целесообразно широкое информирование общества о проблеме насилия в отношении женщин, как в аспекте ее социальной значимости, так и в аспекте возможных последствий перенесенного насилия и их коррекции.
Таковы представления психотерапевтические. А представления социальные, с моей точки зрения, заключаются в том, что насилие - это не только проблема отдельных людей, оказывающихся жертвами. Это болезнь общества.
А болезнь общества, как и болезни людей, бывают острые, бывают и хронические. И общество, в котором насилие не изжито, которое проникнуто агрессией, в идеологии которого пропагандируются идеи о том, что большинство женщин хотят быть изнасилованными, конечно, страдает хроническим недугом. И в этом случае краткосрочными мерами, наподобие флешмоба, исцеление достигнуто быть не может.