![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Dec. 11th, 2010
WikiLeaks: 12 цитат о России
Dec. 11th, 2010 11:48 amOriginally posted by ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
shimerli at WikiLeaks: 12 цитат о России
shimerli at WikiLeaks: 12 цитат о России http://www.voanews.com/russian/news/Anal
Алекс Григорьев, "Голос Америки". viaturtaniat
B материалах, опубликованных сайтом WikiLeaks, содержится значительное количество упоминаний о России. Русская служба «Голоса Америки» обобщила информацию и оценки из обнародованной, так называемой, переписки американских дипломатов о России по материалам американской газеты The New York Times и британской газетой The Guardian, использовавших материалы WikiLeaks. Мы предупреждаем, что точность и подлинность этих сообщений и оценок подтвердить невозможно.
1. Ежегодно в России дается взяток на сумму в 300 миллиардов долларов. Де-факто в России создана персональная система налогообложения, действующая в пользу чиновников и сотрудников силовых структур, включая ФСБ.
( Read more... )
Алекс Григорьев, "Голос Америки". via
turtaniat |
1. Ежегодно в России дается взяток на сумму в 300 миллиардов долларов. Де-факто в России создана персональная система налогообложения, действующая в пользу чиновников и сотрудников силовых структур, включая ФСБ.
( Read more... )
Николай Кофырин. О литературе и премиях.
Dec. 11th, 2010 12:25 pmНедавно я в очередной раз получил приглашение из музея Нобеля посетить Стокгольм. В эти дни там проходит Нобелевская неделя.
В Стокгольме я бывал неоднократно. Этот город притягивает своей сдержанной красотой.
Одновременно ассоциация «Живая классика» пригласила меня в Дом Писателя принять участие в дискуссии о роли и значении критика. Пришли также писатели Александр Мелихов и Андрей Столяров.
Всем нам нужен критик: и писателям, и читателям, и даже власти. Критик позволяет увидеть то, что в психологии называют «зона слепого пятна» – недоступное собственному взору, увидеть что можно только со стороны. И чем беспощаднее будет критик – тем лучше!
Но никто не любит критику. Особенно власть. Критика может стоить очень дорого…
Белинский сравнивал писателя с поваром, критика с дегустатором, а историка литературы называл исследователем химического состава пищи.
Тургенев полагал, что критик должен обладать даром критического отдаления предмета.
С докладом на тему «Писатель и филолог: враги или сиамские близнецы» выступил Игорь Николаевич Сухих – критик, литературовед, доктор филологических наук, профессор кафедры истории русской литературы Санкт-Петербургского государственного университета, член Союза Писателей, автор книг "Чехов в жизни: сюжеты для небольшого романа", "Сергей Довлатов: время, место, судьба".
( Читать, смотреть далее... )
Материалы к проекту.
Dec. 11th, 2010 02:25 pmКогда мне пришла в голову идея по проекту "История ума", первым делом, разумеется, я обратился к поисковикам (интеллект не ставил специально).
Нашёл всего (!) два массива: Грибоедов и Павлов. Причём, как вы понимаете, релевантного словосочетания не было и там.
Любимый большинством из нас профессор Преображенский имеет много прототипов. Это и должно быть так - у хорошего писателя не типы одновременно и архетипы.
Булгаков писал Филипп Филипповича со своего дяди Николая Покровского, врача-гинеколога; Сергея Воронова, хирурга-экспериментатора (52 операции по пересадке яичников и желёз от обезьян); Владимира Снегирёва, профессора Гинекологического института; Николая Бурденко, нейрохирурга... и, разумеется, не мог он пройти и мимо Ивана Павлова, нобелевского лауреата по физиологии, яркого противника большевиков и революции, тем не менее имеющего "охранную грамоту" от Ленина.
Красный Крест обратился к Ленину с просьбой разрешить Павлову выехать в Швецию, где ему предлагали «в благоприятной и спокойной обстановке проводить свои великие исследования». Кремль отказал, но после этого Павлову были возвращены конфискованные награды, назначен усиленный паек. Совнарком принял постановление о создании академику Павлову особых условий для исследовательской деятельности. Это постановление за подписью Ленина сделало Павлова неприкосновенным, дало возможность защищать от произвола науку, жизнь и свободу своих сотрудников и коллег.
Возможно, такой документ обещал профессору Преображенскому его влиятельный пациент: «такая бумажка, при наличности которой ни Швондер, ни кто-либо другой не мог бы даже подойти к дверям моей квартиры. Окончательная бумажка. Фактическая. Настоящая. Броня…».
Кто не в танке, Павлов умер аж в 1936 году, накануне своего 90-летия. А вот в 1918 году он прочитал несколько раз свои знаменитые лекции "Об уме вообще и русском уме в частности". Затем он правил стенограмму, сделанную его женой.
Можно догадываться о причинах, побудивших Павлова обратиться к классификационным особенностям "русского ума": в разорённой, голодной стране, погибающей в огне гражданской войны, его собственный ум ученого-аналитика пытался нащупать и понять причины наступившей катастрофы.
Актуальность этого текста несомненна: прочитать его полезно и тем, кто и по сей день упорно идеализирует свой народ, полагая, что в этом сущность истинного патриотизма, и тем, кто видит все зло в отсутствии традиций европейской демократии и убеждён, что для того, чтобы стать Западом, надо просто все сделать, как на Западе.
Между лекцией академика Павлова и нами лежит эпоха. Эта эпоха многому научила нас, но, кажется, еще не научила главному: уметь ценить реальность выше иллюзий.
Сомневающихся в патриотизме Павлова можно отправить к страницам Пушкина и Лермонтова, Грибоедова и Чаадаева, Герцена и Салтыкова-Щедрина, Гоголя и Розанова. Кроме того, учтём, что сын Российской империи, ученый привычно именует русским все её пёстрое население и ведёт речь, собственно, об уровне общественного сознания.
В личном фонде Павлова, хранимом Петербургским филиалом Архива РАН (СПФ АРАН. Фонд 259), есть записи всех трех лекций 1918 года.
"Нарисованная мною характеристика русского ума мрачна, и я сознаю это, горько сознаю. Вы скажете, что я сгустил краски, что я пессимистически настроен. Я не буду этого оспаривать. Картина мрачна, но и то, что переживает Россия, тоже крайне мрачно. А я сказал с самого начала, что мы не можем сказать, что все произошло без нашего участия. Вы спросите, для чего я читал эту лекцию, какой в ней толк. Что, я наслаждаюсь несчастьем русского народа? Нет, здесь есть жизненный расчет. Во-первых, это есть долг нашего достоинства - сознать то, что есть. А другое, вот что.
Ну хорошо, мы, быть может, лишимся политической независимости, мы подойдем под пяту одного, другого, третьего. Но мы жить все-таки будем! Следовательно, для будущего нам полезно иметь о себе представление. Нам важно отчетливо сознавать, что мы такое. Вы понимаете, что если я родился с сердечным пороком и этого не знаю, то я начну вести себя как здоровый человек и это вскоре даст себя знать. Я окончу свою жизнь очень рано и трагически. Если же я буду испытан врачом, который скажет, что вот у вас порок сердца, но если вы к этому будете приспособляться, то вы сможете прожить и до 50 лет. Значит, всегда полезно знать, кто я такой.
Затем еще есть и отрадная точка зрения. Ведь ум животных и человека это есть специальный орган развития. На нем всего больше сказываются жизненные влияния, и им совершеннее всего развивается как организм отдельного человека, так и наций. Следовательно, хотя бы у нас и были дефекты, они могут быть изменены. Это научный факт. А тогда и над нашим народом моя характеристика не будет абсолютным приговором. У нас могут быть и надежды, некоторые шансы. Я говорю, что это основывается уже на научных фактах. Вы можете иметь нервную систему с очень слабым развитием важного тормозного процесса, того, который устанавливает порядок, меру. И вы будете наблюдать все последствия такого слабого развития. Но после определенной практики, тренировки на наших глазах идет усовершенствование нервной системы, и очень большое. Значит, не взирая на то, что произошло, все-таки надежды мы терять не должны".
Лекции неоднократно всплывали в ЖЖ, однако тем, кто не читал...
Первая лекция
Вторая лекция
Нашёл всего (!) два массива: Грибоедов и Павлов. Причём, как вы понимаете, релевантного словосочетания не было и там.
Любимый большинством из нас профессор Преображенский имеет много прототипов. Это и должно быть так - у хорошего писателя не типы одновременно и архетипы.
Булгаков писал Филипп Филипповича со своего дяди Николая Покровского, врача-гинеколога; Сергея Воронова, хирурга-экспериментатора (52 операции по пересадке яичников и желёз от обезьян); Владимира Снегирёва, профессора Гинекологического института; Николая Бурденко, нейрохирурга... и, разумеется, не мог он пройти и мимо Ивана Павлова, нобелевского лауреата по физиологии, яркого противника большевиков и революции, тем не менее имеющего "охранную грамоту" от Ленина.
Красный Крест обратился к Ленину с просьбой разрешить Павлову выехать в Швецию, где ему предлагали «в благоприятной и спокойной обстановке проводить свои великие исследования». Кремль отказал, но после этого Павлову были возвращены конфискованные награды, назначен усиленный паек. Совнарком принял постановление о создании академику Павлову особых условий для исследовательской деятельности. Это постановление за подписью Ленина сделало Павлова неприкосновенным, дало возможность защищать от произвола науку, жизнь и свободу своих сотрудников и коллег.
Возможно, такой документ обещал профессору Преображенскому его влиятельный пациент: «такая бумажка, при наличности которой ни Швондер, ни кто-либо другой не мог бы даже подойти к дверям моей квартиры. Окончательная бумажка. Фактическая. Настоящая. Броня…».
Кто не в танке, Павлов умер аж в 1936 году, накануне своего 90-летия. А вот в 1918 году он прочитал несколько раз свои знаменитые лекции "Об уме вообще и русском уме в частности". Затем он правил стенограмму, сделанную его женой.
Можно догадываться о причинах, побудивших Павлова обратиться к классификационным особенностям "русского ума": в разорённой, голодной стране, погибающей в огне гражданской войны, его собственный ум ученого-аналитика пытался нащупать и понять причины наступившей катастрофы.
Актуальность этого текста несомненна: прочитать его полезно и тем, кто и по сей день упорно идеализирует свой народ, полагая, что в этом сущность истинного патриотизма, и тем, кто видит все зло в отсутствии традиций европейской демократии и убеждён, что для того, чтобы стать Западом, надо просто все сделать, как на Западе.
Между лекцией академика Павлова и нами лежит эпоха. Эта эпоха многому научила нас, но, кажется, еще не научила главному: уметь ценить реальность выше иллюзий.
Сомневающихся в патриотизме Павлова можно отправить к страницам Пушкина и Лермонтова, Грибоедова и Чаадаева, Герцена и Салтыкова-Щедрина, Гоголя и Розанова. Кроме того, учтём, что сын Российской империи, ученый привычно именует русским все её пёстрое население и ведёт речь, собственно, об уровне общественного сознания.
В личном фонде Павлова, хранимом Петербургским филиалом Архива РАН (СПФ АРАН. Фонд 259), есть записи всех трех лекций 1918 года.
"Нарисованная мною характеристика русского ума мрачна, и я сознаю это, горько сознаю. Вы скажете, что я сгустил краски, что я пессимистически настроен. Я не буду этого оспаривать. Картина мрачна, но и то, что переживает Россия, тоже крайне мрачно. А я сказал с самого начала, что мы не можем сказать, что все произошло без нашего участия. Вы спросите, для чего я читал эту лекцию, какой в ней толк. Что, я наслаждаюсь несчастьем русского народа? Нет, здесь есть жизненный расчет. Во-первых, это есть долг нашего достоинства - сознать то, что есть. А другое, вот что.
Ну хорошо, мы, быть может, лишимся политической независимости, мы подойдем под пяту одного, другого, третьего. Но мы жить все-таки будем! Следовательно, для будущего нам полезно иметь о себе представление. Нам важно отчетливо сознавать, что мы такое. Вы понимаете, что если я родился с сердечным пороком и этого не знаю, то я начну вести себя как здоровый человек и это вскоре даст себя знать. Я окончу свою жизнь очень рано и трагически. Если же я буду испытан врачом, который скажет, что вот у вас порок сердца, но если вы к этому будете приспособляться, то вы сможете прожить и до 50 лет. Значит, всегда полезно знать, кто я такой.
Затем еще есть и отрадная точка зрения. Ведь ум животных и человека это есть специальный орган развития. На нем всего больше сказываются жизненные влияния, и им совершеннее всего развивается как организм отдельного человека, так и наций. Следовательно, хотя бы у нас и были дефекты, они могут быть изменены. Это научный факт. А тогда и над нашим народом моя характеристика не будет абсолютным приговором. У нас могут быть и надежды, некоторые шансы. Я говорю, что это основывается уже на научных фактах. Вы можете иметь нервную систему с очень слабым развитием важного тормозного процесса, того, который устанавливает порядок, меру. И вы будете наблюдать все последствия такого слабого развития. Но после определенной практики, тренировки на наших глазах идет усовершенствование нервной системы, и очень большое. Значит, не взирая на то, что произошло, все-таки надежды мы терять не должны".
Лекции неоднократно всплывали в ЖЖ, однако тем, кто не читал...
Первая лекция
Вторая лекция
Путинэ, ты моё, Путинэ...
Dec. 11th, 2010 03:34 pmhttp://www.youtube.com/watch?v=dpQluKMCrak
Видео так себе, но комменты россиян доставляют :=)
Интервью Владимира Гельмана.
Dec. 11th, 2010 04:14 pm«Кремль сохраняет за собой право нажать на «красную кнопку»
— Прежде чем приступить к рассуждениям о федерализме в нулевые, логично задаться вопросом: а на рубеже веков в России был федерализм? Можно назвать федеративными отношения между центром и регионами при Ельцине?
— Конечно, и формально, и фактически Россия была федерацией. Реально были вопросы, по которым решения принимал федеральный центр, но существовали и собственные компетенции субъектов Федерации. У Кремля было очень мало возможностей повлиять на решения, принятые в рамках этих компетенций. Другое дело, что одни регионы обладали большими полномочиями, другие — меньшими: федеративные отношения носили довольно хаотический характер. Но это была федерация.
— А что с путинским федерализмом? Как он мыслит себе этот вид государственного устройства?
— Путинский, медведевский... В данном случае я бы не стал так персонифицировать. И, конечно, в голову Путину, Медведеву, Суркову мне довольно тяжело заглянуть. Но, по моим представлениям, для нынешних руководителей России идеальной является модель такой иерархической соподчиненности: есть центральное правительство, ему подчинены региональные правительства, региональным правительствам подчинены местные власти. Причем это достаточно гибкая система — у звеньев иерархии есть пространство для маневра. Но в то же время в представлении Кремля не укладывается, что субъект Федерации вправе принять какое-то самостоятельное решение, которое Москва не смогла бы отменить. Например, президент Чеченской Республики Рамзан Кадыров вправе делать в своей вотчине все, что хочет. Но федеральные власти сохраняют возможность при случае нажать на «красную кнопку» и остановить его любое решение.
— Понятно, это вы о вертикали власти.
— Не надо думать, что вертикаль власти — это только цепь иерархических команд и сплошные механизмы контроля. На самом деле вертикаль власти держится не на угрозе наказания. Быть причастным к вертикали власти очень выгодно. Вертикаль держится на механизме кормления: пост в рамках вертикали — это кормушка.
Владимир Гельман и Иван Павлов.
Dec. 11th, 2010 07:19 pm
Серый дельфин
grey_dolphin пишет..."Я больше не буду работать с русскими". Эту фразу я услышал за последние полгода в исполнении трех западных коллег - двух американцев и одного европейца, занимающихся изучением различных аспектов российской и постсоветской политики. Не скажу, что мои собеседники - игроки "лиги чемпионов" мировой науки; скорее, если употреблять футбольную аналогию - игроки какого-нибудь "Фулхэма" или "Вест Бромвича", которые могут при случае и в ворота "Манчестер Юнайтед" гол забить.
На протяжении последних 10-15 лет каждый из них пытался работать вместе с разными российскими партнерами - политологами и социологами - в форме совместных проектов, статей в соавторстве, сборников научных трудов, и этот опыт сотрудничества оказался крайне неудачным. В разговорах звучали почти полтора десятка разных (в том числе достаточно известных по российским меркам) фамилий, включая и тех людей, с которыми доводилось сотрудничать мне самому. Не берусь сказать, в какой мере конкретные претензии западных коллег к тем или иным нашим соотечественникам были обоснованны, но сам список претензий, мой взгляд, примечателен.
( Read more... )